МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 3

Мы вышли на улицу опять, холодно, я поднимаю капюшон пиджачка из меха норки на голову.

– Красивая шубка. Мои подарки носить отказалась, значит, категорически, а Стерху позволяешь одаривать себя? – ревниво сказал я.

Она улыбнулась, отодвинула волосы, убирая за ушко, чтобы показать мне, и я увидел звёздочку-серьгу, из тех, что я подарил ей когда-то. Это маленькое ухо, шея, лёгкие завитки волос… я прижался губами к её шее, притянув её к себе. Как ни удивительно, но она не отстранилась, напротив, повернула лицо ко мне, близко глядя в моё лицо и касаясь моей щеки ладонью, поощряя на продолжение… и даже легонько притягивая мою голову к себе.

И я поцеловал её в губы… И мы целуемся, стоя посреди Арбата… Целовать тебя, Лёля… Боже мой, когда я целовался в последний раз?! Когда ты ушла…

– Идём! – я взял её за руку.

– Идём? Куда? – смеётся Лёля…

…Такого у нас не было раньше. Раньше, когда мы уже были любовниками. Никогда не было так, потому что теперь ни Лёля, ни я не думали о том, что мы предатели, что мы преступники, что то, что происходит между нами, это чудовищно… больше ни о чём таком мы не думали.

Я чувствовал, что она любит меня, быть может, во мне получая часть Алёши, но разве имело значение, почему она меня любит?.. И я не испытывал больше постоянного гнетущего, почти уничтожающего чувства вины. Я устал от этого. Думаю, и она тоже.

И я никогда не был таким живым. Даже, когда она была со мной прежде. Теперь она не страдала больше, она была со мной и всё…

Отдаться чувству, которое живёт в тебе много лет, то прорываясь наружу, то прячась, то сгорает всё и утопает в той огромной всепоглощающей любви, что заполняет мою душу всю мою жизнь… Но та любовь под страшным запретом, как под заклятием, заперта, запечатана в темницу, в глубокий подвал, почти похоронена, и даже не мной, я никогда не отказалась бы от неё, но самой жизнью, и не может мешать теперь мне стать огнём, водой, воздухом, плотью, голосом, вскриком, улыбкой, шепотом… всем, чем хотел бы меня чувствовать Кирилл.

Хуже, чем теперь, обо мне всё равно думать уже нельзя, теперь мне всё остальное безразлично, теперь я счастлива его счастьем… Люби меня, люби меня, как ты хочешь, я стану любить тебя так, как хотела всегда и не позволяла себе даже думать об этом… даже видеть во сне…

…– Что это за ужасная квартира? – смеясь, спросила Лёля, оглядываясь вокруг. – Твоя?

– Чёртову уйму денег стоит, между прочим, – сказал я.

– Не сомневаюсь – Арбат.