Золото. Том 4

– И много жрецов вышли из царского рода? – спросил я.

Вообще всё это и раньше интересовало меня, но сам Белогор, хотя и рассказывал, и, как мне казалось, достаточно подробно, выясняется – не всё…

– Были. Это ведь заранее не определишь, мальчиков присылают на Солнечный двор пяти-семи лет, а вот способности определяются годам к пятнадцати. С Белогором всё было ясно уже в семь лет. Он при мне оживил бабочку, которую я случайно зашиб, – сказал самый первый из говоривших. – Он даже удивился, что мне это кажется необычным, он это мог всегда.

– Но почему же тогда ваш Великий кудесник не победит смерть? – усмехнулся я.

Их восхищение Белогором начало вызывать во мне невольную ревность.

На мой вопрос тот же жрец ответил:

– Смерть нельзя победить.

Я это уже слышал, от самого Белогора. И всё же я не унимался:

– Хорошо, Смерть нельзя, но все болезни, все раны…

– Он и врачует. Как никто. Но некоторые болезни посланы в испытание, искупление, для осознания чего-то важного, тогда надо дать ей пробыть в теле её срок.

Я засмеялся, хотел бы я, чтобы мои люди так относились ко мне, с таким безусловным уважением и любовью, с восторгом принимая всё, что я делаю или говорю. Впрочем, я не так уж был с ними не согласен.

– Белогор не принимает роды, почему? – спросил я.

Они посмотрели друг на друга, потом, усмехнувшись, на меня:

– Жрецы Солнца вообще не принимают роды, только помощницы. Это женское таинство, это не мужское.

– Раньше вообще этим занимался Лунный двор.

– Очень давно, ещё при Древнем царстве.

– Да, ещё во времена, когда мы были одним с вами народом. Но потом… Свет решено было считать только делом Солнца, а Луна обратная сторона Света. Поэтому любое врачевание – дело Солнца.

– Ничего, жрецы Луны не страдают, у них жизнь полегче нашей, у них семьи, человеческая жизнь, – хмыкнул самый молодой.

– Зато кровь царицы прожигает их плоть до костей! – засмеялся я, и они все подхватили мой смех чрезвычайно довольные моим замечанием.

На том совещание закончилось, но, выходя, один их жрецов, кто рассказывал о бабочке, сказал:

– Для всех хорошо было бы, если бы Великий Белогор выздоровел и прожил долгую-долгую жизнь, как ему предначертано.

Тут меня осенила мысль:

– Как же он вообще мог заболеть?

Жрец смотрит на меня, сверкая взглядом, будто я спросил самое главное:

– Это знает только он сам, – ответил жрец очень значительно.

С тем они и отправились восвояси.