Золото. Том 4

Поблескивали золотые кубки и тарели, с уложенными на них в красивые замысловатые фигуры и украшенных цветами сладчайшие сливы, вишни, яблоки и груши. Горками лепёшки и булки из белой и ржаной муки, испечённые с мёдом, ягодами, орехами. Сливки и сметана в изобилии. Но мяса на нашем столе нет, как и на столах всех Солнечных дворов и простых северян: в дни болезни Великого Белогора все воздерживаются пользоваться плодами Смерти, чтобы не будоражить её и не призвать ненароком…

Их было пятеро кандидатов: все относительно молоды, но только один моложе самого Белогора, это при том, что сам Великий уже был Верховным жрецом пять, нет, шесть лет.

Но никто из претендентов и близко не был таким как он.

Эти очень широко и глубоко образованные люди, искусные лекари, жрецы, которые хорошо знают своё дело, но никто из них не обладал ни его даром провидения, ни магическими, или какими там, способностями врачевать, свидетелем чего был я сам.

Я спросил об этом у них самих.

– Великий Белогор не для красного словца прозван Великим, государь, – с достоинством, даже с некоторой гордостью, сказал один из них.

– Он был избран Горисветом, который сам обладал многими знаниями и был могучим лекарем, но и он говорил: такие как Белогор рождаются в пятьсот лет один раз, – добавил другой.

– Реже, – покачал головой самый старший. – В наших книгах только раз и упоминается кто-то подобный ему… Подобный, не такой.

Я слушаю их и мне интересно, они это говорят из одного уважения к умирающему, но просто первому среди равных или…

– Нет, Ориксай, – покачал головой третий.

 – Он не среди равных. Никто из нас не может быть равен ему. Даже его сыновья, если бы у него они у него были, не обязательно унаследовали бы его Дар.

– Но кто-то мог бы получить его! – заспорил первый.

– И даже сильнее, чем у отца. Да если бы Белогор взялся учить его! Одного Дара одного недостаточно, – вставил третий, самый младший из всех.

– Если Верховный жрец выходит из царского рода, как Белогор, ему позволено жениться, но только взять царевну, чтобы не пропала, не растворялась его золотая кровь.

У царей всегда было много детей, много сестёр и братьев, племянников и племянниц чистой солнечной золотой крови. Колоксай положил этому конец. Но, надо заметить, ещё до его прихода, девочек вообще рождалось мало. Белогору невесты пришлось ждать до двенадцати лет.

– Да, странно… – задумчиво пробормотал один из них. – Такой многочисленный род… А всё свелось к царевне Авилле и Белогору.