Золото. Том 4

И хотя я по-прежнему не могу прозреть судьбу Авиллы и Ориксая, как и свою, линия жизни Белогора, которую я с особенным тщанием искала в дебрях неосознанного, мощна и длинна. Впрочем, силы, которые могут обрубить её, тоже сильны…

– Как Белогор?

– Оброс весь, – сказала Ава.

– Что? Как это? – засмеялась я, не понимая.

Ава приложила растопыренные пальцы к своему подбородку, изображая бороду:

– Щетиной оброс, ужас! Как… не знаю даже кто… Худущий и щетина рыжая. Чисто леший. Или болотный – жуть! Я его никогда не видала с бородой-то… – и мы смеёмся вместе, снимая напряжение тяжких дней.

 – А ещё косы! – она и косы показала очень смешно как рожки: – бородатая баба-Яга!

– Ты… – хохочу я, – побрила бы его!

Ава закатывается:

– Ага! Умею, что ли я? Ещё нос отрежу!.. Чё делать тада будем?!..

– Верховный жрец-далегляд без носа – это… – я покатилась ещё громче, мы привлекаем внимание его людей… но мы не можем остановиться…

– Ещё провидеть перестанет!

– Или чего ещё без носа-то отключится!

Хохот двух женщин, у порога, а за ним едва жив человек, которого они обе ревниво любят, это как-то даже объединяет.

Как когда-то, когда я ещё писала Неве письма и верила в её дружбу. Но сейчас нет, и я не злюсь на неё, она искренне переживает за Белогора, глядишь, раздумает козни-то плести, оставит его в покое и не придётся никого прибивать, как я сказала Орлику…

Отсмеявшись, вытирая слёзы, Доброгнева рассказала, что Агню казнили.

– Жаль, – сказала я.

Доброгнева удивилась:

– Ты жалеешь?!

– Я жалею, потому что я обещала ей перерезать горло.

Жаль, не удалось.

– И смогла бы? – недоверчиво смотрит Нева.

– Ещё как!

– Не страшно? – Нева, похоже, не верит или…

– Страшно, когда убиваешь со страху, – сказала я. – Я убивала только из ненависти.

…«Или»… «не верю», я как раз верю, слушая её и от этого мне страшно до мороза под кожей. И это говорит девчонка, которую я помню с её раннего детства послушной как никто, ласковой и… какой-то лёгкой, именно так – лёгкой, будто она из воздуха вся, такой прозрачной, светлой она всегда была.

Девчонкой, которая по странному распоряжению судьбы должна была стать царицей, женой Белогора… Девчонкой, которая сместила с трона Дамагоя только своим появлением на свет, Дамагоя, в которого я некоторое время была сильно влюблена, пока не поняла, что он пытается и меня использовать для того, чтобы причинить боль своему отцу, чьей обожаемой любовницей я была уже в то время.