Золото. Том 4

И когда она говорит об Авилле, когда рассказывает, что подслушала наш разговор на лестнице, как решила, что я, сознаваясь ей во всём, в действительности затеял побег с Онегой, мне хочется провалиться со стыда. И за Вею, и за себя.

– Уведите эту женщину к её детям, – сказал Орик.

– Царь, а что же с моим мужем?! – воскликнула Вея, всё такая же всклокоченная, какой я нашёл её у каморке.

Ориксай, откинулся и посмотрел на неё тяжёлым взглядом. Я не вижу сейчас его глаз, но я чувствую, в его глазах гранит, тяжко падают его слова:

– А что ты хотела для мужа, женщина, когда обвиняла его в связи с царицей?

Вея побелела:

– Нет-нет! Государь, он… только руки тянул да… Он… Она… наверное, он просто в её красу влюблён!

Ориксай поднял светлые, одинаковые у нас ним брови:

– Так ты мстить пошла, только за глупые мечты твоего мужа?!.

.

Он посмотрел и на меня, точно гранит, острые осколки скал, иней на них …

– Кто ты после этого?

Он снова повернулся к Вее:

– Если хочешь жить и, чтобы твой муж был жив, ты навеки замолчишь, поняла? Полностью.

Полного молчания обет! Никто и никогда больше не должен услышать твой голос. Считай, что тебе отрезали язык! Ты всё поняла?!

Вея побледнела и затрясла головой, соглашаясь.

– Второго раза не будет, Вея! Если нет, голову срублю не тебе, ему!

Он, не глядя выкинул палец, как копьё в мою сторону, и прикрикнул на неё:

– Ему!

А потом посмотрел на меня:

– Ты до чего довёл женщину, что она ума лишилась? Женись на ней и не болтайся больше.

У вас, было сказано, скоро шестой ребёнок будет.

Я смотрю на Вею, которая снова взялась плакать, точно беременна, вот и слезлива стала… ах, ты, Веюшка, бедная моя…

Ориксаю, очевидно, слёзы на сегодня уже надоели, поморщившись, устало, он приказал отвести Вею в наши покои.

Но едва она вышла, усталости слетела, как туман от урагана, он подскочил, будто распрямилась сжатая пружина:

– Ты шутки шутишь, Яван?! Ты прикоснулся к царице?

Я отшатнулся, так жгли его глаза:

– Ну… – я растерялся.

– Убью тебя… – сипло прорычал он, едва сдерживаясь, чтобы…

Мне показалось, он зубами своими белыми мне вонзился бы в горло как здешний громадный волк.

– Уйди…

– Прости, Ориксай, я… – прошептал я.

– Вон! – бесшумно рыкнул он, и страшнее я ещё не видел и не слышал ничего. Почему он не убил меня сейчас же?

Не убил, и стоило это мне огромных сил: удержаться и не прикончить Явана немедля голыми руками.