Золото. Том 7

– Самый большой высокий кругляк везут, – ответил Яван, – издалека, из самой чащобы, чтобы не меньше чем в пятьдесят локтей высотой.

Я смотрю на обширную стройку. В других местах, куда ушли жители из погибших ныне городов, тоже широко разворачиваются. Новое царство будет страной городов. И уже скоро.

– Ров ещё надо будет вырыть. И мосты накидные, чтобы можно было опускать и поднимать, делая неприступной крепость. Хватит, в дрёме жить, готовыми надо быть отражать набеги.

Яван засмеялся:

– Кто лучше сколота поймёт намерение другого сколота?

– И окромя сколотов вороги отыщутся в изобилии, – сказал я.

Я засмеялся бы тоже, если бы яйца мне не давило недовольство моей жизнью. А так я не способен даже усмехнуться. Поэтому я просто отвернулся.

Обедать в терем я не поехал, Явана отпускал к семье, но он остался со мной. Лучше бы к жене пошёл, а так мне лишний повод думать, что ему со мной лучше, чем с Веей. Если бы на общую трапезу поехали, точно бы пошёл. Не могу не думать о том, что…

Я обернулся на него, чёрт, до чего же он красив всё же, профиль гордый, волосы русыми волнами, глаза светятся кусками безоблачного неба.

А я, рыжий, зубастый, храплю по ночам…

– В каком доме вы жили здесь с Авиллой? – спросил я и разозлился на себя. И что выскочило из меня?..

Яван посмотрел на меня и, помолчав, ответил странным каким-то, глухим, не своим голосом:

– Я никогда не жил с Авиллой, Орик, – сказал он. – Я знал Онегу.

Я промолчал на это, вечная чёртова уловка, будто от того, что по-другому назовёшь горшок, ты его в печь не поставишь!

Но Яван продолжил, пытаясь убедить меня в том, во что не верит сам:

– Авилла меня никогда не любила, любила другая женщина, – стараясь не вибрировать голосом, проговорил он.

И, посмотрев на меня добавил: – И если тебе так уж интересна моя жизнь, я покажу, конечно, тот дом.

– Любила тебя? Ты был счастлив с ней? – вскинулся я.

Захлестнуло болью сердце, будто петлю накинули и сдавили, сейчас задушат…

Он помолчал, поморщился как от боли, отворачиваясь:

– Тебе это приятно – ковырять во мне мои самые больные раны?.

. – Яван нахмурил светлые, в точь как мои, брови, только и есть сходства с этим красавцем, что брови… – Вон тот дом.

Он вытянул руку и показал на ладный и довольно большой дом у старой городской стены, с большим двором.

– Её сложно любить, – продолжил он.

Наверное, без умолку мог бы говорить о ней и о том, как это – быть с ней.