Золото. Том 7

Если бы я позволил он говорил бы весь день? А то, может и месяц…

– …И не любить – всё равно, что не жить. Как с ней – ни с кем. Боль и сладость…

– Замолчи! – не выдержал я. – Замолчи или убью тебя!

Я захотел акинаком махануть его сейчас же за то, что он так много знает о ней…

Какого чёрта я взялся расспрашивать его?! Зачем обнажаюсь? Я не делаю так. Но что я делаю вообще?..

Сколько времени прошло, сколько мы объехали и осмотрели строек, поговорили с мужиками-строителями, надышались запахом свежей стружки, когда совсем стемнело.

И только когда уж совсем в ночи едем к терему, где останется только спать и мы устали с Яваном, однако он вдруг спросил вполголоса:

– Когда мы соберёмся решить судьбу Гордоксая?

Я посмотрел на него. Все, похоже, решили, что я забыл о нём. Но я не забыл. Дело в том, что я не решил для себя, что я хочу сделать с ним. Хочу ли выслушать. Или хочу сразу убить. Но если не выслушать, это не узнать что-то, что очень важно для меня, для понимания Великого Севера, ведь он плоть от плоти последний царь, как ни крути.

И то, что он незаконный, только обостряет все качества его отца в нём.

Но если слушать его, неизбежно выступит на поверхность всё, что касается Авиллы и того, что происходило между ними. А хочу я это знать? Хочу ли слышать ещё раз?! Вот как сегодня, не мог не спросить Явана, но слышать его ответ оказалось выше моих сил. Пусть он хоть сотню раз твердит, что то была другая женщина. Пусть даже сам пытается в это верить.

– А что бы ты сделал с ним? – спросил я Явана.

– Ты о казни? Как его казнить?

– Разве это важно, Яван? Отрубить ему голову возле нужника в темноте ночи или разодрать четырьмя конями принародно, чтобы все, кто потерял близких в той бойне, что он устроил, могли насладиться местью? Ясно, что он умрёт. Но что делать до этого? Устроить широкий суд при всей рати? Или только на Совете? Или вовсе убить тайно? Или вначале вырезать ему язык, пытать, а после отдать толпе?

– Ты не можешь решить этого для себя? Что говорит царица об этом?

Опять?! Что за день сегодня, хотят, чтобы я от самых дурных моих чувств и мыслей взорвался?!

– Царица?!

– Это же её брат, в конце-концов.

И… кроме того…

– Решим днями, – я оборвал его, достаточно на сегодня, мне сердца не хватит слушать всё это.

Мы вошли в терем, Яван свернул к своим покоям, наконец, оставил меня одного. Мне не хочется идти к Авилле.