Игромания

– Так, может, повысим ставки? – лукаво ухмыльнулся Гарик. – Что скажешь, Жора?

Везунчик посмотрел на стопку банкнот и почувствовал, что совсем не хочет расставаться с ними даже на короткий срок. Но если он поднимет ставку, то и забрать сможет больше. А этот Гарик играет совсем слабо, да и видно, что для него такие деньги – пустяк.

– Поднимаем, – решительно сказал Жора.

– Отлично, – засверкал соперник белозубой улыбкой.

Вдруг Ловкач подался вперед и положил локти на стол.

– Я в игре, – коротко сказал хозяин клуба.

На секунду повисла тишина. Ловкач сам играл нечасто и предпочитал оставаться сторонним наблюдателем. Насколько Жора знал, хозяин клуба – человек не особенно азартный, но любитель последить за процессом игры.

Жора пытался поймать его взгляд, чтобы увидеть хоть малейшую тень одобрения, но Ловкач лишь равнодушно уставился на то, как тасует карты Игорь. Ничего не говорило об изменении настроения, никакого азарта в глазах.

Будто ему просто захотелось развеять скуку.

Жора с ним ни разу не играл, поэтому не знал, чего от него ждать. На мгновение захотелось просто уйти из клуба, не делая ставки, но идея утереть нос самому Ловкачу оказалась все же сильнее.

– Что ж, – хлопнул в ладоши Гарик. – Играем.

Глава 4

Я устало взобралась на второй этаж и принялась шарить рукой в сумке, разыскивая ключи. Через дверь слышала, как спорят мама и Жора.

Видимо, опять что-то случилось, потому как мамин голос звучал чересчур громко, а она редко его повышала даже на брата.

Наконец, нашла ключи, которые провалились через дырку в подкладке. Давно пора заменить сумку, но денег ни на что новое, конечно, не было.

Я зашла в прихожую и плюхнулась на пуфик около двери. Снять кеды оказалось просто невыполнимой задачей, потому как ступни зверски болели и каждое движение сопровождалось томительной болью. Тем более, не было сил идти на кухню выяснить причину ругани домочадцев.

Сегодня смена курьера, и я на ногах с семи утра. Время практически одиннадцать ночи, и за день, как назло, не было даже минутки присесть и перекусить. Разносила пиццу и суши, захлебывалась слюнями от умопомрачительных ароматов.

– Что мне сказать Жене? – громко спросила мать, прерывая мои мечтания о горячем печеве.

– Не знаю, мам, – стыдливо ответил брат. – Не знаю.