Ненавижу тебя, оборотень!

И чем дольше оно длилось, тем сильнее росло опасение.

– Летта, – решительно начал Ардан.

Я почувствовала, как в горле пересохло от ожидания чего-то плохого.

И не прогадала.

– Вчера вечером произошла беда.

Глава 5

Я сидела в беседке самого дальнего угла сада и невидящим взглядом смотрела на раскидистые кусты сирени.

Новость о смерти отца просто раздавила меня. Заставила почувствовать собственную смерть не умирая. Согнуться пополам, рыдать без остановки. Сворачиваться калачиком на лавке, пытаясь спрятаться от охватившего душу горя.

Отец был единственным, кому я доверяла, как себе. Единственным, кто беспокоился и заботился.

И теперь его нет.

Когда вожак поведал мне о смерти отца, о нападении из неизвестного клана и трупа, найденного в овраге недалеко от дороги, я держалась как могла. Не хотелось, чтобы кто-то видел мои слезы. Поэтому выслушала все до конца, почти не слыша слов из-за оглушающего звона в ушах.

Когда рассказ Ардана иссяк, я просто встала и вышла.

Мне стоило больших сил дойти до этого места. Подальше от лишних глаз и ушей.

Только после этого я позволила горю накрыть меня с головой. Я кричала, рыдала в голос и все спрашивала в пустоту сада: «Почему?»

Минуты шли, переходили в часы. И ближе к вечеру, когда слезы окончательно иссякли, а горло охрипло, я равнодушно уставилась на сирень. Поглаживала большим пальцем собственную кисть, словно пыталась успокоить.

Я не думала об отце. Мне было больно вспоминать о нём.

Но от памяти не скрыться. И поэтому оглушающее чувство одиночества заставило забыть, что я взрослая. Оно снова превратило меня в маленькую беззащитную девочку, которая раньше очень боялась темноты.

И теперь даже некому меня успокоить.

Со стороны дорожки послышались шаги. Судя по всему, кто-то просто гулял, а не целенаправленно шел ко мне.

Равнодушие так и не покидало сознание. Даже если бы сейчас началась война, я не сдвинулась с места, настолько вымотанной эмоционально я себя чувствовала.

– Принцесса, – услышала я издевательский голос Дмитрия. – Что, общество моего брата тебе уже не так приятно?

Я повернулась к брату-близнецу.

Тот стоял у входа в беседку, сложив руки на груди. На его губах застыла грубая ухмылка, а глаза горели странным огнем.

Встретившись с ним взглядом, я заметила, как его лицо стремительно изменилось.

– Что случилось? – с натуральным беспокойством спросил он.