Соль и пламя. Вестница

Принимай товар, целенький и почти нетронутый. – Гоготнул. – Нам покараулить снаружи или помочь в допросе?

Провожатый-рынди показательно хрустнул костяшками пальцев. Скрипачка зажмурилась, и Иттан, сжалившись, отмахнулся.

– Если что – позову.

Вскоре шаги стихли, и Иттан остался наедине с искомой воровкой. Та насупилась – будто неповинная овечка, а не преступница – и опять замычала. Иттан подковырнул веревку, стянул со рта. Первое предложение, сказанное девицей, состояло исключительно из бранных слов. Следом она и вовсе плюнула в Иттана – промахнулась.

– Чего тебя не устраивает, а, дядь? – Воровка надула тонкие губы. – Музыка моя, что ль, не понравилась? Так я, извините, школ не кончала.

– Где кольцо? – Иттан приблизился нос к носу.

– Какое? – Девица поморщилась.

– Мое. Оно пропало после общения с тобой.

Захлопала ресницами, пожевала щеку, точно припоминая. В отсветах пламени ее лицо приобрело рыжеватый оттенок. В глазах плясал огонь. Наконец, воровка выдала:

– Развяжи меня.

А то ничегошеньки не скажу.

– Не в твоих интересах спорить.

– А что в моих? Ну, зови своего громилу. – Она облизала нижнюю губу, и только сейчас Иттан заметил, что та рассечена. Да и на щеке, прикрытой кудрями, наливался синевой синяк. – Ну, изобьет он меня, ну и что с того? Развяжи и поговорим нормально, по-людски.

Не то чтоб Иттан проникся речью воровки, но чем эта тщедушная особа навредит колдуну, пусть и светлому, а не боевому? Веревка долго не поддавалась, но в итоге девица вскочила со стула, потрясла ногами, зашипев:

– Как же все онемело! Ай-ай-ай! – Она с наслаждением почесала в немытой голове.

Да у нее вши, с тоской подумал Иттан, и ему почудилось, что кто-то ползет по его волосам. – Так какое кольцо, дядь, ты чего? Я колец не брала. – Потерла запястья. – Ты мне, значит, монету дал, а я тебя в благодарность обокрала? Клянусь чем угодно, хоть невинностью своей, что никакого кольца не трогала.

Ну, в невинности оборванки Иттан сомневался, что до остального – складно говорит.

Даже с некой обидой, дескать, какого ты обо мне, честной попрошайке, мнения? Где это видано, чтобы такие, как я, воровали?

– Мне твоему честному слову верить?

– Ну пусть меня тот урод вонючий допрашивает. – Воровка пусть и храбрилась, но кинула затравленный взгляд на шаткую лестницу. – Вешай на меня эту кражу, да только зазря. Во мне честь осталась, я не гажу там, где ем. – Помолчав, она подняла указательный палец. – О, слушай.