Соль и пламя. Леди теней

Они придуриваются, что ли?! Как можно не заметить существо в человеческий рост?!

– Уважаемые коллеги, – колдунья смерти улыбнулась уголками губ, – вы же понимаете, что если в действительности все происходило именно так, – на этих словах Ирма усиленно закивала, – то перед нами не типичное воровство магии с помощью амулетов либо проклятий, ибо первого на месте преступления найдено не было, а для использования второго необходима энергия, выброса которой не наблюдалось. Сольд Рене, вы – собирательница?

Все присутствующие уставились на меня в упор.

Я сглотнула вязкий ком, застрявший посреди горла.

– Нет, – не сказала – прохрипела.

– Не может быть! – выплюнул маг огня, рыжий, что само пламя. – Полный список собирателей из девяноста семи персон задокументирован. Ими не становятся, а рождаются. И все они под нашим наблюдением!

– Возможно, при рождении малютки Сольд повитухи не усмотрели редкого дара, – кажется, некромантка глумилась над собратьями.

А я с трудом переваривала услышанное.

Собирателями называли тех, кто использовал существ, наделенных магией, в качестве канала. Но как может стать собирательницей та, у которой нет даже своего резерва?!

Ирма смотрела на меня в упор, словно надеялась таким образом отнять силы обратно. Жаль, но из-за ошейника я и сама их не чувствовала, лишь тонкий ромашковый шлейф.

– Довольно пререканий! – призвал всех к порядку председатель. – Собирательница она или нет, мы непременно выясним. Но каково будет наше решение в отношении дальнейшей судьбы Сольд Рене?

– Нет смысла сажать ее в сдерживающую камеру, раз сама Сольд лишена резерва и питается чужим.

 – Некромантка подмигнула мне.

– Но и выпускать ее на волю нельзя! – разозлился ректор.

Колдунья смерти согласилась:

– Столь редкий случай необходимо тщательно исследовать.

– Есть решение, которое, надеюсь, устроит вас всех, достопочтимые члены совета. – Из тени выплыла высокая женщина, такая красивая и неживая, что невольно хотелось до нее дотронуться и убедиться: не высечена ли она из мрамора.

Кожа ее была белее снега, а губы алые, что сама кровь. В ее лице и хрупком теле не читалось ни возраста, ни двух беременностей, ни тяжелых родов. Вот какова колдунья воздуха.

Сильнее всех наказаний и кар я боялась встретиться с ее осуждающим взглядом, но именно так она и смотрела на меня. С обидой, грустью и чем-то невыносимо горьким, в чем ясно читалось: «Ты не оправдала моих надежд».