Будь моей жертвой

Виталий обливался потом от страха. Стер испарину со лба рукавом, трижды перекрестился. Ему казалось, что всё прохожие смотрят на него с осуждением. Кромешно черное небо укрывало тенями вокзальную платформу. Бродили сонные люди, кто-то посапывал на скамейках, другие отпивались кофе из автомата. Ему б всего пятьдесят грамм для отваги, и тогда…

Нет. Раньше как-то без водки справлялся, сейчас-то что изменилось? Неужели ж руки не вспомнят?

Вон и искомая девица. Встала у столба, переминаясь с ноги на ногу, глянула на наручные часы.

Виталий осмотрелся и понял: затея обречена на провал. Повсюду сновали полицейские. Куда бежать? Поймают…

Но девица словно просила, чтоб её обчистили. Она, плюхнув сумку на чемодан, зазевалась, погруженная в телефон. Виталий быстрым шагом пересек платформу, подошел к Сашкиной подружайке и потянул сумку за ручку. На секунду ему показалось, что это заметили. Свезло, тишина. Ни свистка, ни окрика. Спрятав сумку под куртку, он пошел к выходу с вокзала.

Не помня себя от страха, он очутился посреди проспекта. Трофей обжигал кожу.

Виталий рассмеялся. Вот он каков! Настоящий профессионал! Руки-то помнят!

А потом была опрокинута рюмка водки, за ней вторая и третья. Победу подобает праздновать со всем размахом.

Виталий глянул фотографию в паспорте. Девица его разочаровала. Лицо незапоминающееся, простое, с острыми скулами и наивно-коровьими глазищами. И ради этой глазастой Олеси Лаптевой Сашок выложит сороковник?

Странно, по билетам выходило, что деваха не уезжать собралась, а только приехала в город.

За спиной кто-то завозился. Это Нинка воротилась домой с утренней смены уборщицей. Хорошая она все-таки баба, хоть и страшила. Не повезло ей: хата сгорела, с работы выперли. Права не качает, иногда побирается да приносит мелочевку на банку шпрот. Изредка драит квартиру.

– Нинка, я тебе сейчас такое расскажу! Ты упадешь. Новую куртку хочешь, а Нинка? Если будешь лапочкой – получишь куртку, – сказал Виталий, не оборачиваясь.

Нинка молчала. Он хотел выругаться, но тут горло сдавило точно удавкой. Виталий закряхтел, руками схватился за плотный шнур, обхвативший шею. Что она, рехнулась совсем?!

Шнур затягивался всё туже. Дыхание перехватило, в глазах потемнело. Кровь прилила к голове, запульсировала в висках.