Проклята луной

Точно!

Серебристая визитка лежала во внутреннем кармашке сумочки. Ева достала её и набрала на телефоне номер Сергея.

– Назови свой адрес, – без приветствия потребовала она.

Пораженный Сергей продиктовал. Даже не попробовал возмутиться поздним звонком или попросить объяснений. Ева записала город, улицу и номер дома на салфетке губной помадой.

– Ты переезжаешь в другой город? – изумился Олег, рассматривая салфетку.

– К другому мужчине. – Ева по-детски показала язык.

Разумеется, никуда ехать она не планировала.

Так, решила напоследок задеть самолюбие Олега. С Сергеем уж как-нибудь договорится, вещи заберет. Пускай путь она выбрала нелогичный и трудный, зато увидеть в глазах Олега непонимание было гораздо приятнее, чем признаться, что, кроме Машки, Еве совсем не к кому податься.

Перед тем, как окончательно уйти, она все-таки открыла дверь в ванную и застала в ванне большеглазое существо с рыжими локонами, укутанное лепестками розовой пены. Ей восемнадцать-то исполнилось?! Совсем малютка.

Девица глянула на неё с невероятным ужасом и заголосила.

Олег захлопнул дверь и, качая головой, рявкнул:

– Убирайся!

Ева добежала до спальни, подхватила фиалку (разумеется, ту никто не поливал) и убралась.

Затем она долго звонила Машке, но та не брала трубку. Пришлось ехать к сестренке домой, да только дальше подъезда Еву не пустили. Консьерж попытался дозвониться до квартиры лично и сказал просто:

– Дома никого. Извините.

Не спать же на улице? Ева подалась в первую гостиницу – мест нет; во вторую – заселение до десяти вечера.

От третьей её отговорил администратор: туда буквально вчера заехали мигранты-строители, и сейчас вовсю отрывались, пили, голосили и, кажется, даже били друг другу лица.

Что дальше, четвертая попытка? В их захолустном городишке не так много отелей.

Квартиру ночью не снимешь, как и комнатушку в общежитии. Ева, крепко ругнувшись и на Олега, и на себя, вызвала новое такси.

– На вокзал, – попросила водителя.

В зале ожидания она плюхнулась на скамью, оперлась щекой на кулак.

И задремала.

…Подбородок, заросший трехдневной щетиной, серые, точно вечерний туман, глаза, иронично изогнутые губы, острые скулы…

И подбородок, и глаза, и губы твердили: «К чему тебе ютиться в общежитии или у сестры? Что тебя держит в этом городе? Неспроста ты выбрала вокзал, ты уже решила, как поступишь. Приезжай. Вместе мы что-нибудь придумаем».

Будь что будет!

Утром она прыгнула в поезд и понеслась к Сергею.