Всё будет плохо и счастливо

Городские соревнования начинались через неделю, поэтому Саша дневала и ночевала в зале. Она осваивала ленты – кручения давались сложнее всего, девочка то и дело путалась в них. Вот и сейчас, не удержавшись, упала на левое колено.

– Ай, – присвистнула сквозь зубы.

– Неуклюжая, – Лена, растягивающаяся у зеркал, закатила глаза.

Саша потерла ногу – царапина ерундовая, кровь едва проступила –  и  упрямо поднялась. На Лену она не обращала никакого внимания.

– Прям вижу, как ты грохаешься перед жюри. Нос наверняка разобьешь, косолапая! – не унималась та.

Саша вспыхнула от негодования. Вот коза! Пользуется тем, что тренер их не слышит. Но девочка промолчала; бабушка учила её не отвлекаться на внешние раздражители. Она схватилась за скользкие как змеи ленты.

Один. Два. Три. Поворот.

Домой она всегда возвращалась через парк. По одной и той же тропинке, заученной наизусть. Парк не пугал Сашу – он был свой. Зимой озябший и голый, осенью заплаканный, а жарким летом – цветущий и такой зеленый, словно вымазанный краской.

Поздняя ночь стелилась по небу, укутывала одеялом из тумана плакучие ивы у озера.

Раньше Сашу встречала бабушка, но с тех пор, как она устроилась на вечернюю работу, Саше пришлось быть самостоятельной. Она никогда никуда не заворачивала, ни с кем не разговаривала, а если её (да даже если не её) кто-то окликал – бежала со всех ног.

Вот и сейчас за спиной донесся задорный смех. Саша вся съежилась: мальчишки…

Она не любила мальчиков и совсем не умела себя с ними вести.

Да и за что их любить, они же такие неприятные? Её десятилетние одноклассницы гуляли с ними, даже – невиданное дело! – целовались за школой, а Саша замыкалась в себе всякий раз, когда к ней обращались по имени. На двадцать третье февраля она вручала подарок молча. И вся зажималась, если одноклассники начинали её обсуждать. Те любили похохотать над нескладной фигурой, длинными руками. Называли её вороной – за темные волосы и острый нос.

Мальчишки были совсем близко.

Саша замедлила шаг – пусть обгоняют её. Но те словно специально шли позади. Их голоса обжигали лопатки.

– Девочка, а, девочка, есть курить? – крикнул один и заржал своей шутке, между прочим, нелепой.

Саша ускорилась.

– Гога, не пугай малявок, – скучающе ответил второй голос.

– Я и не думал пугать! Эй, мелкая, как тебя звать? Извини, если обидел.

Но интонация злая, в ней нет ни грамма тепла. Сашино сердце устремилось к пяткам. Страшно было – до слез.