Дезинформация прошла

– Котлован рою под новый дом.

– Бежать не пробовал?

– Дважды, – пленник оттянул ворот замызганной военной куртки, показывая грудь. Даже в сумерках было видно множество шрамов и ожогов. – Били и просто издевались, – прокомментировал он. – У меня все тело такое. Правый глаз почти ничего не видит, зубов осталось только четыре. А в Майкопе у меня семья. Жена, два сына и дочь. Наверное, уже отчаялись искать…

– Все время в яме живешь?

– Нет, – он замотал головой. – Иногда в сараях, просто в кошарах.

Особенно зимой. С баранами теплее. Только цепью за ногу приковывают, и все.

– А здесь что?

– Наказали, – он с опаской посмотрел наверх и перешел на шепот. – Я на летней кухне, во дворе, печь чистил, а хозяйка тесто в тазу оставила, только тряпкой накрыла и отошла. Украл немного…

– Боже мой, – почти простонала Тихонова и, обхватив колени руками, уткнулась в них лицом.

В яме было сыро и прохладно. В сочетании со стрессом это повлияло на то, что всем, как по команде, захотелось в туалет.

Однако некоторое время никто не подавал виду. Первой не выдержала Тихонова:

– Позовите кого-нибудь, – ее голос, слегка надломленный, Крайнов едва расслышал. – Пусть выведут.

– Э-э, красавица, – прохрипел абориген, догадавшись, чего хочет журналистка, – даже и не мечтай. Вон там у стены ведро с веревкой. Иди, мы отвернемся.

После Тихоновой ее примеру последовали все немцы. Стыдливо пряча взгляд, вернулась на свое место Биргит.

– Шайзе[2 - Шайзе – дерьмо (нем.

).]! – сжав кулачок, она потрясла им над головой, словно сверху кто-то мог ее видеть.

На улице темнело. Здесь, в яме, уже невозможно было разглядеть даже поднесенную к лицу руку. Страшно хотелось есть, но особенно мучила жажда.

* * *

– Эй, хавчик лови, да! – гнусавый голос боевика, который на протяжении трех суток утром и вечером приносил еду, заставил Крайнова поморщиться и посмотреть вверх.

Сегодня, погруженный в свои мысли, он задремал и даже не услышал, как чеченец подошел к решетке.

Сверху упал сверток. Как всегда, в нем был хлеб, небольшой кусок сыра, пучок зелени и несколько яблок. В пластиковой бутылке из-под минеральной воды – чай. Можно сказать, что пленников кормили по-божески.

За все время яму покидал лишь Лаптев. Сначала он выбирался сам, затем, подняв при помощи веревки ведро с испражнениями наверх, уносил его под присмотром одного из боевиков и спустя некоторое время возвращался.