Бремя богов

А возле неё лежала удивительной красоты куколка с большим красным бантом из ленточек.

– Я жива! – крикнула она, врываясь в разговор природы. – Но у меня много работы. Пора заглянуть к суженому…

Катерина прижала куклу к груди, и на лице расползлась зловещая улыбка. Она вернулась! Чтобы служить Тьме.

Душа для Вия

Никифор был последним, кого ведьма в могилу свела. А нечего на молодух заглядываться и помышлять о мерзостях.

– Эх, люди, знали бы вы, что я спасаю от бед вас, может быть, и добрее бы были, – говорила старуха, втыкая иголку в сердце воскового мужика Никифора.

Он плавился над свечой. – Сдохни, гад, да освободи уже меня скорее!

***

Никифор пришёл в лес, на место, куда соседская девка за травами майскими ходит. Узнать было немудрено. Дед Иван вчера вечером проболтался, что повезло ему с внучкой – красавица, помощница, пойдёт опять в лес за брусничным листом. Никифор был согласен с дедом по части красоты юной девицы, поэтому задумал недоброе.

Притаился за валежником и стал ждать. Но вдруг его закрутило, завыворачивало. В жар бросило так, что лесная прохлада не помогала. Тело огнём горело, и пот катился градом с мужика, а потом все кости враз заныли, затрещали, в животе забурлило и закудахтало. От нестерпимой ломоты Никифор свернулся калачом, рычал, стонал, катался по мягкой земле и просил только об одном – сдохнуть.

Тут резкая боль пронзила сердце, и Никифор обмяк.

Валежник под ним заклокотал, зашуршал и, причмокивая, сожрал ещё тёплое тело.

Ведьма Ильинична сидела у окна и наблюдала за соседом Иваном, что жил напротив. Хороший мужик. Здоровый. Жену схоронил, детей сам поднял. Внучку вот любит до беспамятства. А сегодня что-то приболел, сидел на завалинке, а Дунька рядом хлопотала: то воды принесет, то полотенцем мокрым лицо вытирает. Не пошла в лес из-за деда. Негоже его одного оставлять…

– Ну что, красна девица, готова душу мне отдать? – раздался знакомый ласковый голос за спиной.

Ильинична даже не вздрогнула и головы не повернула.

– Явился, дьявол тебя задери, – ответила ведьма. – Где тебя черти носят? Негоже даму в летах ждать заставлять. Готова я давно.

– Не могу я сам себя задрать, Катерина, – и гость расхохотался. – Эх, жаль, пора тебе в Царство Вия уходить. Заждался он. Славно ты меня потчевала и подкармливала.