Черная ведьма ищет ЛЮБОВЬ

Я ещё учусь и не могу всего знать!

Видя реакцию ректора, пришла к выводу, что в сложившейся ситуации лучше всего списывать всё на незнание. Рен Дивенов и магистры сами без меня разберутся, почему сработала пентаграмма. Мои умозаключения им совершенно не нужны.

– Адепты, всем разойтись! – раздалось у меня за спиной.

Магистр Бинвари приближался к нам целенаправленно и стремительно. Его походка была резкой, я бы сказала немного дерганной, совсем не свойственной этому человеку. За исключением нелюбви к адепткам, Бинвари всегда казался мне спокойным и рассудительным.

– Магистр Бинвари, вы можете объяснить, что произошло? – обратился ректор, как только последний сравнялся с нами.

– Думаю, здесь не подходящее место для разговора, – отчеканил последний, взглядом указывая на столпившихся адептов. – Готов пояснить обо всём, что произошло, как только окажусь в стенах вашего кабинета.

– Адепты, всем разойтись до следующего занятия. Мы с магистром Бинвари во всём разберемся, – скомандовал Дивенов тоном, не подразумевающим ослушания.

– Адептка Белоснежная, – остановил меня голос Бинвари, когда я уже сделала шаг прочь, – вы тоже ступайте к себе. Мы с вами поговорим позже.

Кивнув, я влилась в поток удаляющихся адептов. Кажется, на этот раз пронесло, отработки не будет!

За три года обучения в академии я стала частым посетителем кухни и библиотеки, но не как адептка академии, а как провинившаяся. Будто меня преследует неудача. Я всё время оказываюсь в центре событий разных заварушек.

Помню, в первый месяц после поступления, на занятиях по зельеварению, я случайно опрокинула в колбу с зельем добавила дым-траву. Так как провинность была первая, получила отработку на кухню, но длилась она целую неделю. Следующая отработка проходила в библиотеке. Туда попала на две недели за проклятье адепта. Хоть он сам был виноват, отрабатывать пришлось мне. Но я тогда славно посмеялась. А нечего было делать мне подножку, не получил бы тогда проклятье словоблудья. Так началось моё обучение и познание науки кухонного подсобного, помощника библиотекаря, подсобного рабочего в оранжереи и много ещё кого. Хорошо, что моя матушка не осведомлена о всех науках, что преподают в столичной академии. Узнай она об этом, её понимание о воспитанности молодой леди и семейной чести было бы нагло попёрто.

В комнату ворвалась, заполошно дыша. Весь путь, пока я добиралась до своего этажа было ощущение, что за мной наблюдают.