Уроки Литературы

Влага, кажется, обжигает кожу и обнажает то, что я так старательно пыталась спрятать от учителя. Максим Михайлович, кажется, разочарован. Он смотрит на салфетку – следы от косметики можно увидеть даже в темноте.

– А я, кажется, говорила, что я не обманываю, а…

– Не хочешь говорить, – перебивает меня он. – Да, это я помню. Я не знаю, что у тебя случилось, хотя догадаться, если честно, не сложно. Я повторяю тебе – я хочу помочь, а не навредить.

– Максим Михайлович, прошу вас, не надо.

– Упрямое дитя, – вздыхает он.

 – Тогда начнем наше занятие, раз ты совсем не хочешь мне помочь.

Словно и не было этого странного разговора. Как у него получается так быстро переключаться? Пока учитель выбрасывает салфетку в мусорное ведро под своим столом, я задумываюсь о том, что он сказал.

«Они ведь не знают, какой я человек».

Да, не знают. И я тоже не знаю и, если честно, до этого момента мне было совершенно плевать на биографические подробности из жизни Максима Михайловича, но сейчас во мне разгорается интерес.

Учитель возвращается ко мне и спрашивает:

– Ну, и с чего мы начнем?

Глава 10

Рита

– Ну, и с чего мы начнем?

Егор переводил взгляд с Риты на Олесю и обратно. Одиннадцатиклассники, затаив дыхание, ждали продолжения, словно на их глазах разворачивались неожиданные сюжетные повороты очередного модного сериала.

Афанасьева медлила. Рита же ненавидела оправдываться, но сейчас это было необходимо.

– Я не могла ошибиться, – уверенно заявила Рита. – Имя Игоря Сергеевича я написала один раз, как и имена всех остальных.

Егор тяжело вздохнул и с грустью подумал о том, какими глупыми были его одноклассницы, когда позволили себе влюбиться в учителя физики. Он сам, думал Соколов, даже и не представлял, какие баталии развернулись за право выступать с ним.

– Олеся, – попросил Егор, – дай мне свой листочек.

Краска тут же сошла с лица Афанасьевой.

– Зачем?

– Графологическую экспертизу будем проводить! – рявкнул Соколов. – Впрочем, уже и не надо! По твоему лицу все ясно! Вот скажи мне, Афанасьева, чем надо было думать, чтобы вместо настоящего листа с жеребьевки вытянуть свой? Ты надеялась, что Рита действительно ошибется?

Сгорая от жгучего стыда, Олеся втянула голову в плечи, мечтая исчезнуть из кабинета.

На нее смотрели с двумя эмоциями – девочки с презрением, а мальчишки с разочарованием. Им, как и Егору, было непонятно, что такого было в физике, что все поголовно умудрились влюбиться в него.