Уроки Литературы

Выписав предложение, и, выделив и подчеркнув то, что требовалось авторами учебника, Юля поворачивается к Максиму Михайловичу, который в этот момент проводит правой рукой по своим волосам.

Мел с глухим стуком падает на пол, за ним летит учебник. Учитель со свистом вдыхает воздух в легкие, а Юля, наклонившись, подбирает то, что выронила.

– Максим Михайлович, – говорит она, смотря на его руки, – вы женились?

Класс замирает. Ну, конечно, такая новость! Все теперь смотрят на учителя, точнее, на его правую руку, где теперь на безымянном пальце красуется обручальное кольцо.

– Да, – спокойно отвечает учитель.

– Когда? – Маленкова, судя по всему, не понимает, что Максим Михайлович сейчас же отыграется на ней за вопросы, которые ученица не должна задавать учителю.

Он усмехается, смотря прямо в глаза Маленковой и все тем же спокойным тоном произносит:

– Одиннадцать лет назад.

Юля, явно не ожидавшая такого поворота, крепко прижимает учебник русского к груди, словно боится, что снова выронит его.

Максим Михайлович смотрит на выполненное ею задание с каменным выражением лица.

– Доживу ли я до того светлого дня, Маленкова, – тянет он через минуту, – когда ты сможешь переписать предложение с учебника без орфографических ошибок?

Юля бледнеет, открывает учебник, потом смотрит на доску и, увидев, что действительно написала одно слово с ошибкой, рукой стирает букву «а», меняя ее на «о».

Максим Михайлович усмехается:

– Я все равно видел это, Маленкова. Печально, что в твоей голове пустота.

Как ты умудрилась-то пробный ЕГЭ написать на положительную оценку? – Он закрывает журнал. – Садись на место.

Маленкова понуро бредет к своей парте под едва слышное хихиканье одноклассников.

– Между прочим, – говорит учитель, – Юля такая не одна. В среду все остаетесь после уроков и еще раз пишите пробник.

– Все? – переспрашивает Назарова таким тоном, словно медаль должна получить она, а не Северцев.

– Все, кроме Бойковой, Северцева и Окуловой, – отвечает Максим Михайлович.

– Вы предлагаете нам сидеть в школе еще четыре часа после седьмого урока? – спрашивает Олег Гаценко. – Вы издеваетесь?

Максим Михайлович скрещивает руки на груди, смерив моего одноклассника мрачным взглядом. Если урок продолжится в этом же духе, «двойки» начнут сыпаться, словно из рога изобилия.

– Дабы восстановить справедливость в этом мире, Олег, все эти четыре часа я проведу вместе с вами, а потом еще несколько часов буду проверять вашу писанину.