Земля – родина интелов

Однажды, Геннадий исследовал группу астероидов с довольно хрупким слоем поверхности. Он киркой отбивал небольшие образцы породы и просвечивал сканером. Головной фонарик в режиме прожектора, на руках перчатки-манипуляторы, все нужные инструменты рассредоточены по магнитным карманам на скафандре. Он откалывал камни, какие-то поднимал и внимательно рассматривал, подключая тут же и химический анализатор состава, и спектральный анализ характера излучения. В карбонатной породе с небольшими металлическими вкраплениями, Гена и нашёл этот камень.

Отколов очередной пласт, он нагнулся, и у него в руке оказался весьма странный образец – идеальный додекаэдер, с матовой почти черной поверхностью. Больше всего это было похоже на продукт инопланетных технологий, и Гена помчался в лабораторию.

Космический корабль Учитесь-у-Меня-Пацаны, класса базовый корпус, курирующий исследования этого сектора, здесь на стационарной орбите, основал промышленную зону для целого ряда НИИ, и примыкающих к ним, разноотраслевых заводов и лабораторий, где работают тысячи ученых, задействованы и люди, и ИИ.

До него 40 миллионов км, каждые 10 минут не побежишь. Походная лаборатория ставилась здесь же – на астероиде. Это комплекс полусфер, где даже отсеки релаксации – все есть. Гена сразу же положил находку на стол, под мощное освещение, и отошёл, так как в походных условиях, многие действия совершались вручную и самостоятельно. А когда вернулся – додекаэдра на столе не было. Но он исчез не бесследно. Превратившись в порошок, он составил чёткий контур – свою проекцию на поверхности стола, и этот контур на глазах расширялся, истончаясь по ширине, увеличиваясь диаметрально, до тех пор, пока не исчез, перейдя за границы столешницы. Причём, песчинки этого порошка продолжали неуклонно уменьшаться, превратились в пыль и исчезли. Но, часть этого убегающего рисунка, Гена Батюков успел накрыть колбой. Он делал всё молниеносно и микроскоп показал картину происходящего – кристаллы порошка распадались на точно такие же додекаэдры, все более и более меньшие до тех пор, пока на атомарном уровне не разлетелись полностью. Весь следующий день Гена ходил, как в воду опущенный, про эту находку хотел рассказать, но, будто сил не хватало, всё было, как за туманной пеленой, он работал, но полагал, что схватил радиацию и надо в госпиталь. И, вдруг, в рыхлой породе блеснула матовая поверхность. Он нагнулся – и в руке у него оказался весьма странный вчерашний образец.