Трэтер – 1

Взяв в кольцо, люди Грифа отвезли меня к складу. С подбором камуфляжа по фигуре не торопили. Кладовщик, пожилой мужик с протезом вместо левой руки, умело подогнал необходимую форму. Скинув с себя опостылевший халат, я с наслаждением натянула выданные вещи, предварительно, как ненормальная, уткнувшись в них носом и вдохнув запах новенькой ткани. Мужики никак на мое чудачество не отреагировали. А когда взяла в руки берцы, чуть не прослезилась. Обувь села, как влитая.

А ведь вернуться обратно в лабораторию к безумным тестам доктора равносильно смерти.

И чем больше я вновь окунаюсь в нормальный мир, тем сильнее хочется бороться за свою жизнь. И все же, при всей кажущейся моральной силе, я слаба. Слаба, как котенок, и каждый так и норовит пнуть и обидеть. Тьфу, понесло на слезливость. Я сама при удобном случае обидеть могу так, что не соберёшь. И все же… Снова ходить босиком, беспрекословно садиться в проклятое кресло, гадать, последний раз ты дышишь или нет, перебарывать жуткие боли, лихорадку, агонию тела и разума… Устала. Если постараться, можно попробовать застрелиться, на крайний случай. Но жить-то хочется, черт побери! Оказывается, чем ближе ты к грани, тем сильнее тебе хочется жить…

– Треф, Киви, Хвар, она ваша. Проводите ее в столовую, пусть поест, – приказал Гриф.

Я хихикнула, снова вернулось настроение. Привыкла жить одной минутой, видимо, так и лучше. Ненормальные какие-то клички. Что бы они значили? Особенно интересно, Киви? Зеленый, кислый и мохнатый, что ли?

– А кто Киви? – не хочу помереть от любопытства.

Шоколадка улыбнулся, показывая очаровательную ямочку на щеке, от которой я зависла, и внутри снова началась борьба с гормонами.

– Идем, – кивнул в сторону белесый.

– Почему Киви? – не утерпела я. Парни переглянулись и улыбнулись.

– От фамилии, – все же пояснил шатен.

– Понятно. Черноглазенький, а ты у нас кто? Хвар или Треф.

– Разговариваешь много, – хмуро предупредил он меня.

– Я Хвар, – влез белобрысый, посмотрев на меня своими ледышками.

 – Почему – не важно.

– Ясно. Вопросов более не имею.

А что мне им еще сказать? Не заполнять же паузы разговором о погоде? Впрочем, меня больше волнует мое будущее на данный момент и возможность сделать ноги с базы.

– А твое имя? – удивил меня черноглазый Треф.

– Тридцать первая, – порыв назваться Мариной придушила сразу и на корню. Нет больше Родожовой Марины Михайловны тридцати девяти лет от роду.