Трэтер – 1

Будь острожен… осторожен… осторожен… Кто же знал?!

Полночи я проворочалась, все не могла уснуть. Ближе к шести утра, плюнув на то, как отнесутся к моему звонку друзья сына, набрала его номер. Телефон сына оказался недоступен. Я набрала еще три раза с интервалом в полчаса. Бесполезно. В душе все нарастала и нарастала тревога. Вроде понимаю, что он может прийти и под вечер, гуляет молодёжь, а успокоиться не могу.

В восемь утра, минута в минуту, раздался звонок в дверь. Руки сами выронили телефон, а в душе что-то оборвалось, образуя пугающую пустоту.

На ватных ногах я дошла до двери и, не спрашивая, кто за ней, открыла.

– Гражданка Родожова Марина Михайловна? – два молоденьких полицейских с покрасневшими от недосыпа глазами и мрачным выражением лиц мне совсем не понравились.

– Да, – во рту все пересохло, а в голове зашумело.

– Гражданин Родожов Виктор Сергеевич кем вам приходился?

– Сын. П-приходился?

– Мне очень жаль. Но сегодня после анонимного звонка был найден труп вашего сына…

Пол стремительно завращался, и меня накрыла спасительная темнота…

Пришла в себя от резкого запаха нашатыря.

Вокруг суетились врачи и соседи, скривив сочувственные гримасы на лицах… Лживые. Маски. И баб Надя, шумно сморкаясь, тем же платком промакивала мнимые слезы на своей морщинистой физиономии.

Похороны прошли, как в тумане…

Я даже плакать не могла, когда увидела сына. Такой спокойный. Тихий. Красивый… Мой единственный. Мой родной. Словно спит…

На следующий день после похорон я была у следователя.

 Да. Моего сына убили. А правильнее, забили до смерти. Как доверительно мне поведал следователь, они предполагают, кто это сделал, но доказать ничего не смогут. И он об этом сожалеет.

Сожалеет?! Ха! Да срать он хотел на мое горе! Ведь когда упомянул, что избили за то, что мой мальчик был геем, скривился, не удержался. Чем мой сын хуже соседского?! Того, который ради интереса скидывал котов с седьмого этажа, проверяя, разобьется или нет? Или он хуже того отморозка-гопника, который не погнушается ударить престарелую женщину, чтобы отобрать у нее мизерные накопления? А те, кто его убивали, святые? Так кто хуже?! Не такой?! Да я рада, что он не такой! Был…

Выйдя из участка, машинально поймала такси.

И поняла, что, если сейчас не выпущу из себя всю эту боль, просто сойду с ума! Таксист, с опасением и сочувствием поглядывая на траурную черную повязку на моей голове, привез, куда я просила.