Трэтер – 1

А если найду какую-нибудь лишнюю тряпку, намотаю, и вообще будет красота. Носки! Хотя нет.

Документы и кредитки, кошелек с пухлой пачкой налички закинула в рюкзак сразу. Это нам уже не понадобится. Аптечку отправила туда же. Буду знать, что она есть. Мыло было отложила, но, вспомнив, что воды для купания пока нет, зло забросила обратно. Фонарик? Тоже не то. Компас и часы отложила в сторону. Моток веревки, катушка черных ниток с иголкой, фляга, ложка, железная кружка – все это вернулось в нутро рюкзака. Зажигалку я сразу прибрала к рукам, закинув в один из многочисленных кармашков на штанах.

Две банки тушенки, столько же рыбных консервов. Соль, по старому русскому обычаю насыпанная в спичечный коробок. Маленькая баночка кофе и еще не тронутая коробка кускового сахара. Пару дней о еде можно не беспокоиться. Мало на всех, но с голода не умрем.

Выбор из двух ножей пал на более мелкого собрата, удобно устроившегося чуть выше щиколотки и плотно пристегнувшегося ремнями. Пистолет с полной обоймой обратно не вернулся, так же удобно устроившись у меня за спиной.

Последнее, что меня в первую секунду поразило, это несколько десятков небольших блестящих упаковок презервативов. Зачем ему столько?! И только через пару секунд до меня, ошарашенного количеством находки, доперло, что их очень удачно можно применить во многих случаях, а не только по прямому назначению. С ехидным смешком сгребла их в рюкзак и устало прикрыла глаза, давая передохнуть все еще слабому организму. Свои трофеи я отдавать не собираюсь. Понимаю, не мое, но не дам! Кто первый очнулся, того и тапки!

За спиной послышался характерный треск. Кто-то рвется на волю. Бросив взгляд в сторону города, где передвижения под песком утихли, подползла к покачивающемуся, как желе, кокону. Чувство брезгливости во мне давно умерло, возможно, поэтому я без содрогания смотрю, как из разрывов кокона, медленно осыпающего трухой, вытекает такая же белесая слизь, какой была обмазана и я.

Рождение новой жизни – это всегда волнительно.

Тут, конечно, не новая, и совсем не так гармонично, но тоже что-то мистическое.

– Давай, бабочка, выбирайся.

Вот рука – нормальная, человеческая – пробивает кокон, и «пациент» с глухим мычанием разрывает стенки, выныривая на поверхность, делает шумный вдох и тут же падает на бок, исторгая из себя слизь. Мои губы невольно расплываются в довольной улыбке. Я только что стала свидетелем рождения, или, вернее сказать, – перерождения.