Европейское путешествие леди-монстров

Будет распоряжаться всеми финансовыми операциями и во всем играть главную роль, за исключением каких-то несущественных моментов, когда галантность требует отдать женщине первенство – скажем, пропустить ее вперед в дверях. Мэри должна была признать, что Жюстина играет мужчину безупречно: она выдвигала стулья для Мэри и Дианы, снимала шляпу именно тогда, когда Джастину полагалось ее снимать. Мэри взяла чашку в ладони и вдохнула поднимающийся от нее аромат. Это было так по-английски, что она даже смутилась.

– Вижу, вы нашли столик.

Мэри, ты не возражаешь, если Генрих Вальдман присоединится к нам? Он мой сосед по купе. Генрих, это мои сестры, Мэри и Диана.

Джастин выдвинул стул рядом с Дианой и сел, подогнув под столом длинные ноги. Ее старший брат Джастин, напомнила себе Мэри и еще раз мысленно повторила их легенду. Она взглянула на месье Вальдмана и с удивлением увидела, что это один из тех студентов, что были на пароме. А потом он стоял перед ней в очереди к кассе, пока не отошел вместе с другом что-то обсудить.

– Надеюсь, я не помешал, – сказал он. По-английски он говорил хорошо, но с акцентом. – Если это доставит вам какие-то неудобства, я с удовольствием пересяду куда-нибудь.

Он был высокий, светловолосый, с ярко-голубыми глазами.

– Нисколько. Садитесь, пожалуйста. Мы уже поели, а вы оба, конечно, голодны. Десертов еще осталось сколько угодно.

– Весьма вам благодарен, мисс Фрэнк, – сказал Вальдман, усаживаясь рядом с ней. – Я сам есть не хочу, но с удовольствием выпил бы чашечку кофе.

– И я тоже, – сказал Джастин. – Генрих сказал мне, что он швейцарец и возвращается из Англии, с каникул. А я ему рассказал, что учился когда-то в его стране, неподалеку от Женевы. Там я и выучил французский, на котором англичане обычно не говорят, а вот немецкий, боюсь, очень поверхностно. Генрих-то, конечно, говорит на обоих языках.

Ага, Жюстина дополнила их историю новыми деталями! Добавила подробность насчет учебы в Швейцарии. Молодец. От швейцарца не укрылось бы ее превосходное знание французского.

Правда, она и по-английски говорила с французским акцентом, но очень легким – можно надеяться, что иностранец не заметит. На миг Мэри вспомнилась гостиная на Парк-Террейс – как они сидели с Кэтрин и обдумывали, что сказать, если кто-нибудь спросит, кто они и куда направляются. «Держитесь как можно ближе к правде, – говорила Кэтрин. – Правду говорить всегда легче, чем врать, если ты не Диана, конечно».