Европейское путешествие леди-монстров

 – Акцент? Дело в том, что я много лет пела в опере. В свое время я была довольно известной певицей сопрано. Не такой известной, как Патти или Шведский соловей. Нет, не настолько. Когда разучиваешь подряд и итальянский репертуар, и немецкий, и французский, приобретаешь некий смешанный акцент. И больше не можешь говорить чисто по-английски – или по-американски. Трудно поверить, что я родилась в Нью-Джерси, правда? Но я полюбила и ради любви оставила жизнь оперной певицы. Мне захотелось жить обычной женской жизнью, иметь детей.

Но детей у меня никогда не было. В конце концов доктор сказал, что едва ли я когда-нибудь смогу выносить ребенка – кажется, так у них принято выражаться. – Она перевела взгляд в окно, словно вспоминая что-то. Глаза у нее так блестели, что Мэри подумала – уж не слезы ли это? – А потом мой муж умер, и я могла бы вернуться в Штаты. Мой отец и брат и сейчас там живут, и, думаю, ждали, что я приеду – если не в Нью-Джерси, то хотя бы в Нью-Йорк. Но здесь давно уже мой дом, я была здесь счастлива когда-то – очень счастлива. Мой муж здесь похоронен. Тяжело было бы оставить все это.

– А добавки нет? – спросила Диана, запихивая в рот последний кусок последнего блинчика с вареньем и шоколадом.

– Нет. А Шерлок предупреждал меня насчет тебя, – с улыбкой сказала Ирен. Когда она улыбнулась, Мэри поняла, откуда эти морщинки. – Хотя, думаю, мы с тобой прекрасно поладим. Кстати, сегодня утром я отправила ему телеграмму – сообщила, что вы приехали. И еще одну – вашей миссис Пул. Я решила, ей приятно будет узнать, что вы добрались благополучно.

И еще подумала, что надо бы предупредить ее, чтобы опасалась S.A. Я написала, чтобы она не отвечала без крайней необходимости.

– Спасибо, – сказала Мэри. Ну вот, одной заботой меньше! Она сама собиралась сегодня отправить телеграммы о том, что они прибыли, – и мистеру Холмсу, и миссис Пул. Она ведь обещала мистеру Холмсу и знала, что миссис Пул волнуется. Но Ирен права: теперь, когда они знают, что S.A. следит за ними, нужно быть вдвойне осторожными.

– А что насчет Люсинды Ван Хельсинг? – спросила Жюстина. С утра она опять оделась в мужское платье: ничего другого она с собой не привезла. Мэри тоже была одета, а вот Диана – все еще в ночной рубашке.

– Идемте в гостиную, – сказала Ирен. – Уже почти девять, я жду доклада.

Доклада? Какого еще доклада? Усевшись в гостиной, на этот раз при дневном свете, Мэри пожалела, что у нее нет при себе «Кодака»: можно было бы сделать фото для Беатриче.