Империя Тигвердов. Память пепла

– Тая, – Арвин не обратил на Милфорда никакого внимания. – Попробуйте, посмотрите. Жена… Жена и дети. Неужели их обнаружили и захватили? Неужели они у моих врагов?!

– А как это сделать? – растерянно спросила девушка. – Поймите, я с удовольствием. Но я не умею!

– Осторожнее со словами, – предостерегающе поднял руку Милфорд.

– У меня нет стремления подловить Таю на ее доброте и заставить делать что-то против ее воли, – ледяным тоном сообщил король магу. – Тая… пожалуйста.

– Как?

– Насколько я знаю, а знаю я о магии чкори, увы, немного.

Так вот, насколько мне известно, они задают вопросы Дороге.

– Здесь лес. Где я дорогу возьму?!

Оба мага печально вздохнули.

Тая раздраженно зажмурилась. Маги! Как фокусы всякие вытворять, так они первые! Водой облить – пожалуйста, в мозгах поковыряться – легко! А как доходит до дела, ничего объяснить толком не могут! Дорога, дорога… Тая оглянулась. Вокруг – лес. Лес и песок. Песок, вечно попадающий в глаза.

Девушка снова зажмурилась. Так крепко, как только могла. Дорога… Где же ты, дорога?

И вдруг перед глазами появилась картинка.

– Море, – тихо говорит Тая. – Белые дома. Невысокие, будто игрушечные. Фонтаны. Набережные. Сады. Красиво… И женщина. Она плачет.

– Значит, они не здесь, – шепчет король.

Милфорд кивает и тут же приказывает:

– Рассказывайте, Арвин! Все как есть.

Арвин садится, приваливаясь спиной к сосне.

– Я уже рассказывал о том, что услышал разговор, не предназначенный для моих ушей.

Ворвался в зал. Кричал о правде, честности, вере, справедливости… На меня напали в цитадели инквизиторов. Мои охранники погибли, но дали мне возможность… прожить чуть подольше. Меня гнали по подземным уровням цитадели, как взбесившуюся крысу.

Арвин грустно усмехнулся.

– Потом пришел гнев. Заволокло сознание. В какой-то момент я почувствовал, что голова разорвется. Боль, ненависть, отчаяние – все смешалось. Эмоции вылились на тех, кто меня преследовал.

Вся мощь магии, запертой в теле, вырвалась наружу неконтролируемым потоком.

Конечно, я чувствовал в себе некую силу. Слышал чужие мысли. Мог успокоить расшалившихся детей. Мгновенно. Но я запретил себе даже думать об этом! Страх. Липкий, холодный. Страх всегда был со мной. Змеей вползая в сердце, он шептал мне ночами о том, что я – чудовище. Такое же чудовище, коих я лично отправлял на страшную, мучительную казнь.