Самая длинная ночь в году

Если была хоть какая-то возможность уронить тело – сознание отключалось мгновенно, до того, как голова коснётся подушки. Это было в другой жизни, с другим человеком. Было, и прошло. А теперь у меня бессонница. Приехали…

Вздохнула, поднялась, хлопнула в ладоши, зажигая светильники в спальне, – решила, что буду читать. Наверное, зря я никуда не уехала на эти длинные выходные. Учительницы собрались в небольшое поместье в горах, расположенное всего в нескольких часах пути от нашего приморского городка. Поместье принадлежало родителям одной из них и носило замечательное название Анастасиевская поляна.

Я любила там бывать, но сегодня отчего-то заупрямилась – осталась дома.

Наверное, у них сейчас ярко горит свет, веранда разукрашена ярко-алыми фонариками, в бокалах белое терпкое вино. И смех… Разговоры до утра. Я любила слушать разговоры коллег. Даже о проблемах, утратах и потерях можно рассказывать так, что остальные, да и ты сама, станут смеяться. До слёз. А потом уже можно будет дышать. Снова.

Жаль, что я им ничего о себе не рассказывала.

Мне хотелось, правда. Но я не могла. Когда-нибудь решусь, наверное… Посмеюсь над своей глупостью, наивностью. Над светлой любовью, которая составляла всё моё существо, над выгрызающей тоской, поселившейся в сердце.

Всё правильно! Я ведь всё сделала правильно… Да?!

С тех пор как я сбежала, прошёл почти год. Почему же до сих пор так больно? Почему каждую ночь снятся сны – чудесные, яркие, после которых не хочется просыпаться, открывать глаза и возвращаться в реальность, холодную, серую и бессмысленную.

Без него…

Но я ведь всё сделала правильно! Он предал. Он развлекался. Играл. А я полюбила…

Полностью поменяв всё – город, дом, я отказалась от части себя тоже.

Больно…

До прошлого года я думала, что знаю о боли всё. Я целительница. Меня учили с пяти лет, как только почувствовала свой дар и прошла посвящение. Дар исцелять дается лишь женщинам.

Все десять лет я была лучшей на потоке. Затем лучшей практиканткой в императорском военном госпитале.

В самой столице! По традиции отличниц направляли работать с военными. Спать по шестнадцать часов в неделю много лет подряд было нормой моей жизни. Потом я год проработала полноправной целительницей в том же госпитале. Почти год.

А потом жизнь поменялась. Вернее, я поменяла её. Сама.

Что со мной?! Слёзы? Никогда не была размазнёй – призвание и характер не позволяли.

Девчонки с курса даже прозвище дали – Ледяная Язва. Так они называли меня за глаза.