Самая длинная ночь в году

И, кстати, очень талантливый.

– Как маг – пустышка.

– Не соглашусь. Он слабее, чем наследник или Алсапов, но, однако, сильнее, чем многие мои или ваши офицеры.

– Алсапов, – недовольно покачал головой военный министр. – По-моему, верить этому роду – дурной тон.

– Однако Радомировы верят им уже несколько сотен лет. И пока не обманулись.

Подошедший слуга налил им ещё коньяку, и вельможи продолжили разговор.

– А что вы скажете про Волкова? – усмехнулся в густые усы граф Морозов.

– Увы… – развёл руками князь.

 – К сожалению, ничего хорошего. У него последнее предупреждение от государя императора. Ещё одна попойка с дебошем, и он будет отлучён от двора. В прошлый раз только моё заступничество, каюсь, помогло ему этого избежать.

– Все знают, что вы с его отцом большие приятели.

Князь Андрей кивнул.

– Эх… Вот вы с его величеством в их возрасте… – проворчал военный министр.

– Под вашим руководством войну выигрывали, – поддержал его великий князь, чувствуя себя просто старым.

– Хоть при деле были, – усмехнулся Морозов.

– М-да… Кстати. – Андрей Николаевич вспомнил, что так и не обговорил с военным министром вопрос, который его волновал. – Надо усилить работу с кадетами в военных академиях. Как-то молодые люди разболтались.

– Если вы о покушении, то мы провели тщательную проверку.

– И что она дала?

Граф поморщился:

– Они совсем не понимают слов «завтра» и «будущее». Усмехаются, когда им говорят, что они испортят себе жизнь.

Отеческие наставления вызывают лишь насмешку. А физические наказания отменили!

– Понятно, – кивнул великий князь.

– Увеличим нагрузку, чтобы некогда было думы разные выдумывать. Так же посоветуем поступить в гражданских учебных заведениях.

Музыка опять стихла, и до них снова донеслось щебетание придворных:

– Вы знаете, – радостно говорила молоденькая фрейлина из новеньких, – а над женой генерала Лютаева мы всё-таки подшутили!

– И как, розыгрыш удался? – спросила у неё графиня Снегирёва.

– Шутите? Когда он получил грамоту величайшего рогоносца, да ещё и с намёком, чьей любовницей является его обожаемая супруга, то был вне себя…

– А она что… правда с императором?

– Нет, конечно. Она столь провинциальна, что любит своего мужа.

Счастливый, нежный, звонкий смех утонул в беззаботной музыке. И снова закружились пары – юбки, туфельки, причёски, мундиры, усы, бакенбарды, перчатки, эполеты, веера.