Империя Тигвердов. Счастливый рыжий закат

Серьезно так…

Я спускалась по лестнице, когда обнаружила, что мне навстречу направляется милорд Швангау. С обеспокоенным выражением лица.

– Что-то случилось? – спросила я у него.

– Вас долго не было. Я забеспокоился.

Уверила его, что со мной все в порядке. Помогла накрыть на стол.

– Вы ничего не имеете против печеной рыбы? – заботливо спросил меня ректор. – А то я как-то не спросил.

– Очень люблю, – улыбнулась я.

– Значит, угадал! – и он так искренне, так счастливо улыбнулся, что у меня сжалось сердце.

Наверное, он действительно, очень… очень-очень одинокий человек. Надо познакомить их с Чуфи.

Пока думала, разложила еду по тарелкам. К рыбе прилагались печеный картофель и салат из жареных баклажанов.

– О-о-о! – выдохнула я в полном восторге. – Баклажаны! Как я их люблю! А как их бабуля моя готовила! Жаль, что я в этом плане – полный бездарь. Только варенье умею варить.

– Бабуля? – спросил милорд Швангау.

– На самом деле, она мне по крови не бабушка. У отца к тому времени, как он женился на маме, родственников в живых не осталось.

А мамины… Мамины настолько были недовольны ее выбором, что отреклись. От нее, ну и – как результат – от меня. Они же дворяне, а папа – простой солдат. У бабули Риммы тоже все погибли на том пограничном посту. И когда однополчане отца стали думать, к кому лучше пристроить сироту, – не отказала. Так что она мне роднее всех родных.

– А как вы оказались в университете?

– Меня нашел целитель Ирвин. Долгая история…

– Расскажете потом.

Приятного аппетита.

Какое-то время мы ели молча. Еда была невероятно вкусной, да и я за целый день проголодалась.

– Его величество всегда приводит в пример придворного целителя, когда рассуждает о том, как надо подбирать кадры, – нарушил молчание ректор.

Я так яростно сверкнула глазами, что мужчина напротив отшатнулся. В тот же миг мне стало стыдно, но высказываться насчет учителя в моем присутствии, это…

Милорд Швангау рассмеялся и, явно признавая свое поражение, поднял руки вверх:

– Я лишь имею в виду, что целителю Ирвину можно отбирать тех, кого он будет обучать.

Я же – несчастный человек – этой возможности лишен. Работаю с тем материалом, который мне выдали. С нашими разлюбезными юными милордами, а с некоторых пор – и миледи. Увы, они не всегда талантливы. Но зато апломбом, отсутствием трудолюбия и дисциплины, к сожалению, не обделены почти всегда.

– А-а-а, – поняла я. – Тут вы правы.

– Простите.