Пять/три

Так что вот чайку тяпни, у меня почти готово, – Потапыч и правда в этот раз гораздо быстрее управился с корабликом.

– Спасибо, спасибо. Так привечаешь, будто птица важная, давно тепла такого людского не видал. Да и вообще никакого не видал, – мужичок вздохнул. – А ты вот, малой, тоже молодец, за чай тебе благодарность.

Гость довольно отхлёбывал из чашки, прикусывал печенье как-то боком. Бескозырку он положил на стол, и Толик прочитал золотые буквы на ленте: «ГВАРДЕЙСКIЙ ЭКИПАЖЪ». В его голову это уместиться уже не могло, поэтому он просто сел на табуретку в уголке и смотрел, как Потапыч заканчивает с корабликом.

Вот он вручил его гостю, тот повертел его в руках без особого благоговения, только добродушно хохотнул.

– Здрав будь, малой, – бросил он на прощание притихшему Толику, и маячник с моряком ушли в ночь. В помещении остался всё тот же странный запах то ли сладких духов, то ли морской тины – всё вместе.

Толик стал убирать со стола. Чашку вымыть – и на полку, печенье и салфетки – в шкаф.

Лишнее выкинуть. Крошки со стола вытереть. Клеёнку он оттирал уже со злостью – до его сознания докатилось, наконец, полное непонимание происходящего. Какой, к чёрту, «гвардейскiй экипажъ»?! Какие керосинки, какие полоумные тётки?! «Ответишь ты мне, Потапыч, допрошу с пристрастием, так и знай».

Пока Толик вымещал гнев на клеёнке, входная дверь открылась и на пороге появился маячник. Он впустил вперёд себя небольшой холодный вихрь.

– Оденься, поди посмотри.

Ты ещё не видел, – сказал Потапыч и вышел обратно на улицу.

Толик со злостью швырнул тряпку в раковину. Вот так, «поди посмотри», раскомандовался. Но он всё же натянул куртку, шапку, зашнуровал ботинки и вышел наружу.

Мир там переменился. Темнота, серость, ночь – всё ушло, осталось только небо, оно одно сейчас было снаружи. Облака разошлись, и там, вверху, бегали бледно-зелёные всполохи, широкие полосы света перетекали друг в друга, двигались, танцевали.

Северное сияние. Да, Толик его ещё не видел. На фотографиях оно было гораздо ярче, но теперь, вживую, это было как увидеть первый в жизни рассвет – после такого ты уже не будешь прежним. Мир заглох, просто перестал существовать – были только они вдвоём на свете: Толик и это свечение. Ему показалось, что его подхватывает и несёт ввысь, и разрывается что-то внутри на лоскутки, и часть этих лоскутков хочет туда – парить и переливаться вместе со всполохами.