Наг

Орудовать топором мне раньше не приходилось, и дело пошло не сразу, но через пару часов я мастерски разбивал упрямые чурки, отбрасывая их в угол хвостом, чтобы не мешали.

– Шайянес, вы уже пришли в себя? Может, не стоит сразу такие нагрузки? – спросила Лидия, вошедшая в тесный сарай.

Девушка раскраснелась на морозе и выглядела еще более нежной и очаровательной, чем я помнил.

– Шай, – кратко ответил я ей.

– Что, простите? – опять не поняла моего намека девушка.

– Для тебя просто Шай, – тихо сказал я.

Голос восстанавливался медленнее, чем хотелось бы, но короткие фразы уже давались мне легче.

– Хорошо, Шай, вы очень помогли. Этих дров хватит на месяц, пойдемте в дом. Вам еще рано так напрягаться, – беспокоилась малышка, вызывая у меня невольную улыбку от такой искренней неприкрытой заботы.

– Ты, – прохрипел я.

– Что «ты»? – опять озадачилась Ди.

– Шай, ты, – все же больно долго говорить, а так хотелось сказать, как много значит ее помощь и то, как она всем рискнула, чтобы помочь мне.

– Ладно. Пойдем, Шай, – мило краснея, сказала Лидия.

Мы едва обогнули коттедж, когда на разгоряченной двойке к нам подъехал довольный Ингерд, хотя я хмурым его еще ни разу не видел. Парень запряг лошадок, оставленных отцом Ди, в старенькие, но крепкие на вид сани.

– Ди, смотри, я их для тебя починил. Запрыгивай! Ух, прокачу! – смеялся Инг, и девушка, не раздумывая и минуты, легко заскочила в упряжку.

С задорным смехом они быстро скрылись из вида, оставляя меня завидовать тому, что их объединяет, – молодости, красоте, продолжительности жизни, как ни странно.

Я видел, как девушка смотрит на меня, – интерес, возможно, даже симпатия, но смогу ли я стать для нее всем и хочу ли этого?

Что-то куда-то не туда завели меня рассуждения. Встряхнув головой, направился в тепло дома, спеша подкинуть дров в камин.

Поленья весело трещали, разгораясь приятным мне жаром. Прошел уже почти час, а Ингерд и Ди еще не вернулись, заставляя меня нервничать. Еще через час я уже готов был ползти их искать, но в этот момент они ввалились в гостиную – покрытые снегом, с посиневшими губами, но до неприличия довольные собой, вызывая у меня неприятное колючее чувство ревности.

Да, с этим своим демоном я хорошо знаком, но почему он активировался сейчас? Неужели я считаю девушку своей?

К счастью, невосстановившиеся связки позволяли мне не комментировать сложившуюся ситуацию, иначе я мог наговорить лишнего, но никаких прав на то я не имел.