Счастье в близнецах

– Ты о чем? – искренне удивился Вер.

– Прекрати на меня воздействовать, – зло сказала я, пытаясь оттолкнуть оборотня. С тем же успехом я могла толкать стену или гору. Мои жалкие попытки сдвинуть с места кошака, замечены не были.

– Я оборотень, а не инкуб. Мы не имеет никакого воздействия на других разумных. То, что ты чувствуешь – это притяжение пар. Неужели ты никогда не испытывала влечения? Как ты же решилась переспать со своим Максимом? – обвиняющим тоном спросил Ривер.

Я покраснела от стыда и гнева одновременно.

 В словах Вера была правда, но это не его дело, поэтому я довольно резко ответила:

– Испытывала и ничего общего с тем, что ты навязываешь мне сейчас, во влечении нет.

– Видимо от великого желания, ты потеряла сознание от боли первой близости, – зло прошипел мне в лицо мужчина. Сейчас он не был похож на молодого парня, от Ривера исходила сила, жёсткая, подавляюща, но будоражащая и обжигающая. – Хочешь узнать разницу? Я тебе покажу.

Оборотень легко поднял меня в кольце стальных рук и отнес на кровать, придавливая к ней своим горячим телом.

– Я же просил не дразнить меня, – прорычал Вер, набрасываясь на меня. К моему удивлению, его поцелуи не были грубыми или болезненными, наоборот контраст между его яростно горящими глазами и грозным шипением и легкими, невероятно нежными касаниями ввел меня в ступор. Мне одновременно хотелось оттолкнуть наглеца и притянуть ближе, чтобы усилить прикосновение, выяснить, настолько ли его порочно прекрасные губы сладкие, насколько кажутся.

Стыдно признаться, но я сама прихватила пятерней в мягкие волосы оборотня и впилась в парня требовательным, нетерпеливым поцелуем.

Ривер издал что-то среднее между урчанием и стоном, охотно отвечая мне. Это было нечто потрясающее! Ничто из того, что я пробовала с Максом, не шло ни в какое сравнение с тем, что я чувствовала сейчас, лаская Вера.

В отличие от своего брата, Ривер футболку не надевал, поэтому мои ладони жадно скользили по гладкой теплой коже, груди. Резким рывком, Вер, распахнул мой халат.

Касание кожа к коже стало для меня откровением, буквально прошив тело острой вспышкой удовольствия.

«Боже! Что я творю?» – вопило мое воспитание, но вместе со стыдливостью они сдались от таких сладких, таких нужных мне поцелуев.

– Ниарри, – хрипло прошептал Ривер, опускаясь со своими нежными ласками к чувствительной шее, ключице. Я чувствовала, как острые зубы щекотно гладили тонкую кожу, а сильные, горячие ладони захватили в свой плен грудь.