Я – ректор? или Инкуб, дроу и толстушка

– Маша, зачем ты всё выставляешь в таком виде, будто я над ней издевался? Ани меня любила, а я заботился о ней. Она была мне другом, напарником и любимой, а не рабыней, – возразил мне демон.

– Она была тебе любимой, а Лимара в это время – твоей невестой, я ничего не перепутала? И ты говоришь, что не издевался над девушкой? А скажи мне, Витор, меня ты призывал, чтобы я заменила Ани во всех смыслах? А как ты представлял себе совместную жизнь после заключения брака с демоницей? Вы семья, а я дрессированный шис, который полуразумен и пригоден выполнять мелкие поручения, с той лишь разницей, что меня ещё нужно время от времени удовлетворять?! – от ярости вокруг меня начали летать серебристые искры, а воздух – напряжённо потрескивать.

– Успокойся, пожалуйста. Никто никого не принуждал. Аниринэль сама хотела быть моей женщиной. Квазаров с детства готовят к тому, что они будут жить с магами, и возможно семейными. Она была всем довольна, – ответил мне Витор, недоумевая, чего это я злюсь.

– Довольна?! Хотела?! Это ты мне рассказываешь, что она этого хотела? Ты сам мне прямым текстом сказал о том, что если инкуб выбрал партнёра, то сопротивляться нет шансов даже у мужчины, а не то что у девушки! – я кричала уже не только мысленно, от моего крика и магического всплеска взорвался вазон, стоявший недалеко от кресла.

Не желая продолжать этот разговор, я выкинула Витора из сознания и рухнула на ближайший диван. Да уж, новый мир оказался только внешне сказочным, а так вполне себе циничный и жестокий.

Мне стало обидно и жалко себя до слёз. Слишком много всего навалилось на меня за последние сутки и, не выдержав напряжения, я расплакалась. Рыдать в мужском теле оказалось странным и неприятным занятием. Услышав свой первый мужской всхлип, я почувствовала какую-то неловкость. Мой папа никогда не позволял себе слабости, поэтому слышать таких звуков мне не доводилось. Блин, ну что за засада?! Даже выплеснуть лишние эмоции в этом теле нельзя.

Не успела я стереть с лица слёзы, как дверь резко распахнулась, и в кабинет с горящими бешенством глазами залетел Сейл. Дроу замер возле порога, ошарашенно рассматривая то разбитый вазон, то моё зарёванное лицо.

– Витор, ты что творишь? Я просил тебя не делать глупостей. Что это, очередная попытка самоубиться? – возмущённо спросил парень, опасливо поглядывая на меня. Видимо, плачущим инкуба он всё же не видел.