Я Пилигрим

Уроженцем какой страны ты себя назовешь?

– Я не против стать ливанцем. В Бейруте есть очень хорошая медицинская школа.

Какое-то время Абдул-хан молчал, а затем поинтересовался:

– Хочешь выучиться на врача?

Сарацин кивнул:

– Если я больше не буду саудовцем, то как мне иначе вернуться на родину и жить там? Страна закрыта для иностранцев, но не для медиков: ливанцу-мусульманину с дипломом врача виза гарантирована. Есть и еще одно преимущество: Аль-Мабахит Аль-Амма не станет понапрасну тратить время на тщательную проверку врача.

Ведь предполагается, что это человек гуманной профессии, который спасает жизни.

Абдул-хан улыбнулся, пару минут разглядывал собеседника и наконец сказал:

– На это уйдут годы.

– Долгие годы, может быть, вся жизнь, – улыбнулся в ответ Сарацин. – Но у меня нет выбора, я должен сделать это ради отца. Думаю, именно для этого Аллах и оставил меня в живых – чтобы я уничтожил правящую саудовскую династию.

Губернатор долго сидел молча: ему и в голову не могло прийти, что юный воин в состоянии сделать что-то еще более впечатляющее, чем противостоять в одиночку советским вертолетам.

Оказалось, он ошибался.

Размешав чай в своей чашке, Абдул-хан приветственно поднял ее: ему самому лучше, чем кому-либо, было известно, что такое месть.

– Тогда выпьем за то, чтобы ты смог осуществить задуманное, – сказал он. – Иншалла. Если будет на то воля Божья.

– Иншалла, – повторил за ним Сарацин.

Они не знали, что им суждено увидеться снова лишь через пятнадцать лет.

На следующий день, рано утром, губернатор отбыл вместе со своим эскортом. Однако три недели спустя, когда воины-иностранцы свертывали лагерь, ожидая, когда пройдет последняя в том году снежная буря, два юных племянника Абдул-хана, с трудом волоча ноги, пришли в деревню. Из-за метели они были вынуждены отпустить своих лошадей, чтобы те ушли вниз, в более безопасное место, а сами стали подниматься в гору пешком, невзирая на снегопад. Племянники Абдул-хана не предупредили о своем визите, поэтому их никто не ждал.

Обернутый в непромокаемую ткань небольшой пакет, который они принесли, предназначался Сарацину, легендарному моджахеду, юноше лишь немногим старше их.

Сидя на кухне, родственники губернатора ждали, когда он распишется, проверив содержимое пакета. Сарацин нашел внутри ливанский паспорт на чужое имя – не плохую подделку с базара в Кветте, а документ на подлинном бланке, точный в малейших деталях, со всеми необходимыми печатями.