Я Пилигрим

Абдул-хан приобрел его у продажного сотрудника ливанского посольства в Исламабаде, столице Пакистана, заплатив десять тысяч американских долларов наличными.

Очень важно было и то, что в паспорте имелись соответствующие визы. К нему также прилагался еще один документ, из которого следовало, что обладатель паспорта три года провел в Индии, где получил аттестат одной весьма уважаемой в мире школы, а теперь направляется обратно в Ливан. В паспорт были вложены изрядно потертые купюры на сумму четыре тысячи долларов США.

Какая-либо объяснительная записка отсутствовала, да, впрочем, в ней и не было особой необходимости. Знаете, что, на мой взгляд, это напоминало? Словно бы ушедший на покой воин дарит свой тщательно смазанный автомат АК-47 другому, чей боевой путь еще только начинается.

Когда пришла весна и начали таять снега, Сарацин отправился в долгое путешествие через Афганистан. Он шел проселочными дорогами и видел повсюду следы войны: разрушенные города, заброшенные поля, трупы в придорожных канавах.

Но многие семьи уже засеивали плантации опиумным маком и прикидывали, сколько выручат от его продажи – самый доходный бизнес в этих краях. Вблизи пакистанской границы наш герой встретил первых возвращающихся беженцев из тех пяти миллионов человек, что покинули страну. Чем дальше он шел, тем больше их становилось.

На границе отсутствовала всякая видимость контроля. Сарацин пересек ее незамеченным на закате безоблачного дня – молодой араб с выдуманным прошлым, чужим именем и безупречным паспортом.

Неудивительно, что я с таким трудом разыскал этого человека, когда пришло время. Как я уже говорил, он был призраком.

Глава 7

Сарацин прибыл в Карачи, огромный город, растянувшийся вдоль Аравийского моря, когда только-только начинался сезон дождей. Юноша потратил несколько долларов, чтобы купить спальное место на палубе старого грузового судна, направлявшегося в Дубай. Отсюда самолеты доброй дюжины авиакомпаний летают без пересадок в Бейрут, так что через неделю усилия Сарацина наконец-то увенчались успехом: он без всяких трудностей прошел ливанский иммиграционный контроль.

Бейрут пребывал в бедственном состоянии: половина города лежала в руинах, многие жители были ранены или измучены до предела. Это устраивало Сарацина: страна едва начинала оправляться после пятнадцати лет гражданской войны, и человек без корней легко мог сойти за местного уроженца в этом городе, полном разбитых судеб.