Шляпа, полная неба

И в имени её тоже: на древнем языке Нак-мак-Фиглей имя Тиффани означало «земля под волной», и она мысленно видела, как идёт по дну доисторического моря, а сверху сыплется медленный дождь из ракушек, из которых потом родится мел холмов. Она ходила по земле, сделанной из живых существ, дышала ею, прислушивалась к ней, посвящала ей свои мысли… И видеть эту землю теперь, такую маленькую и одинокую, посреди других стран и земель, протянувшихся до самого края света, было невыносимо. Надо вернуться…

Метла качнулась в воздухе.

Нет! Я должна лететь вперёд!

Метла рванулась вперёд, снова заложила вираж, отчего Тиффани чуть не стошнило, и устремилась к горам.

– Должно быть, небольшое завихрение в воздухе, – сказала тётушка Вровень через плечо. – Кстати, милочка, надеюсь, мисс Тик предупредила тебя насчёт тёплых шерстяных панталон?

Тиффани все ещё не пришла толком в себя, но умудрилась что-то отрицательно промычать. Мисс Тик, конечно, говорила, что всякая ведьма, у которой есть голова на плечах, надевает в полёт не меньше трёх пар панталон во избежание обледенения, но Тиффани о них забыла.

– О-хо-хо, – расстроилась госпожа Вровень. – Тогда лучше полетим на бреющем.

Метла камнем провалилась вниз.

Этот полёт Тиффани запомнила навсегда, хотя очень старалась забыть. Они летели над самой землёй, едва не касаясь её ногами, но так быстро, что всё внизу сливалось в неразборчивое мельтешение. Когда впереди появлялась изгородь или забор, тётушка Вровень вздёргивала метлу с криком: «Оп-па!» или «Гоп-ля-ля!», и они прыгали.

Возможно, этими криками ведьма хотела подбодрить Тиффани. Но у неё ничего не вышло. Тиффани дважды вырвало.

Тётушка Вровень летела, пригнувшись к самой ручке метлы, чтобы как можно лучше использовать аэродинамические преимущества остроконечной шляпы. Шляпа у неё была не слишком высокая, всего дюймов девять в тулье, и больше смахивала на шутовской колпак, с которого срезали бубенчики.

Позже Тиффани узнала, что тётушка Вровень нарочно носила такую приземистую шляпу, чтобы не приходилось снимать её, заходя в низкие деревенские домишки.

Спустя какое-то время – вечность, как показалось Тиффани, – они оставили фермы позади и углубились в предгорья. Вскоре и деревья тоже кончились, и вот метла уже летит над широкой рекой, вода в ней бурная и белая, там и тут, словно клинья, торчат острые камни. Башмаки стали мокрыми от брызг.