Волшебные кости

 – Ты хотела заполучить магию. Мне она ни к чёрту не сдалась!

– Вэй, послушай…

– Молчи! – Взвизгнула она, – ты бросила меня! Не сказала даже ни слова, а я надеялась, ждала, что ты придёшь за мной. Верила до конца, как последняя идиотка. Я думала, что ты не бросишь меня, Лили, а ты… Такая же, как и все!

– Да как ты не понимаешь! Я отдала своё сердце, чтобы ты была счастлива! – Закричала я в ответ.

– Мне не нужно твоё сердце, чтобы быть счастливой! Я люблю наш театр, люблю выступать, люблю когда мы с Маджи сидим у костра, и он рассказывает свои сказки.

Мне не нужна твоя магия, чтобы кого-то любить, даже… Тебя.

Кровь ударила мне в лицо, в носу предательски защипало. Мне пришлось зажмуриться, чтобы Вэй не увидела в моих глазах слёзы. Дурацкие слёзы, ну почему именно сейчас? Она подошла ко мне и положила руку на плечо.

– Я знаю, что ты старалась ради нас, – мягко проговорила она. – Но мне не нужна магия.

– Почему? – Еле дыша, проговорила я. – Ты же ведьма.

Это в твоей крови.

Она качнула головой, совсем как взрослая. Кто научил её этому?

– Мне хватает того, что у меня есть. – Вэй присела рядом, погладив меня по волосам. – Людям нравится то, что я делаю, а мне нравится их радовать. Хочу ли я большего? Нет, что я буду делать с этой силой?

Мне было так горько это слышать, что я закрыла лицо руками. Наконец, собравшись, я пробормотала:

– Я подвела тебя, прости. Но нам всё равно нужно уходить, пока не пришли Братья.

Она отстранилась, взвешивая мои слова.

В её глазах промелькнул страх, словно у кролика, увидевшего ищейку. Вэй взвешивала какое-то очень непростое решение, когда в дверь постучали: нас оповестили о скором начале представления.

– Позволь мне выступить последний раз, и после этого мы сразу уйдём.

Я согласилась, час разницы всё равно ничего не изменит. Мне было жаль, что мы не успеваем заскочить к Маджифуоко, но, возможно, после представления у нас появится свободная минутка.

Вэй ушла совсем скоро и я осталась одна: Варравар не разрешил мне даже зайти за кулисы.

Сидя одна в нашем вагончике, я пыталась запечатлеть каждую его деталь, каждую зарубку, которой я отмечала рост Вэй и каждое пятно от воска свечи. На тонких перекладинах фургончика висело несколько звёздочек на холщовой верёвке. Я повесила их, когда Вэй было шесть. Её тогда мучили кошмары, она часто кричала по ночам и, просыпаясь, хваталась за меня, словно мартышка.