Волшебные кости

Я слышала, как из его груди раздавался глухой хрип. Он закашлялся, и по его подбородку тоже потекла кровь. Он повалился набок, но я успела подхватить его, и он упал прямо на меня. Его дыхание было рваным, я слышала лишь глухие хрипы. Вся моя одежда промокла.

– Нет, нет, Маджи, пожалуйста! Мы спасём тебя, я… Я спасу тебя. Ты только держись!

Я бормотала бессвязные слова и чувствовала, как слёзы катились по моим щекам. На мгновение его взгляд стал осмысленным, и он оглядел меня. Его глаза влажно блестели.

– Я не хочу умирать.

– Ты не умрёшь. Мы обязательно тебя спасём. Рана совсем неглубокая.

К горлу подкатывала тошнота и слёзы. Я приложила руку к его груди, по которой тут же заструились белёсые потоки. Они проходили сквозь него, и я зарыдала ещё сильнее. Ничего не получалось, рана была слишком глубокой.

– Пожалуйста… Не бросай меня. Ты не можешь. Ты единственный, кто у меня остался.

– Вэй, – Маджифуоко буквально выдавливал из себя слова. – Береги свою сестру.

Он зашёлся кашлем, и я почувствовала на своём лице несколько капель крови.

– Они всё равно доберутся до вас. – Каждое слово забирало последние остатки его сил, но он так силился сказать что-то, что я на секунду поверила, что у него всё ещё есть шанс. – Бегите. Ты знаешь, что делать, девочка. Ты справишься.

Гулкий звук, больше напоминающий вой, вырвался из моей груди. Я зажмурилась и замотала головой.

– Прости, прости, – слова потоком лились из меня, равно как и слёзы, – это всё из-за меня. Я должна сейчас быть на твоём месте.

Слабой, трясущейся рукой, он дотянулся до моего подбородка и ухватился за самый его кончик. На его лице появилось подобие улыбки. Глаза Маджифуоко стали совсем ясными, и он проговорил:

– Просто поверь в себя.

Всё замерло. Я только сейчас почувствовала, как меня обдавало жаром. Пот, слёзы и кровь перемешались в воздухе и смешались с жарким потоком, который шёл откуда-то сзади.

Маджифуоко больше не дышал. Его рука, всё это время державшаяся за стрелу, безвольно упала на сцену.

Я не могла на это смотреть и подняла голову вверх. Пространство звенело и к общему шуму добавился мой крик. Мне было так больно, словно это меня пронзило стрелой. Словно это я лежала на сцене и, корчась в предсмертных муках, пыталась поймать последние глотки воздуха.

Так и должно было быть. Мне стало ещё больнее, и я закричала сильнее, почувствовав, как саднит моё горло. Все звуки, кроме моего крика, доносились до меня словно через толщу воды.