Ночь в его объятиях

– Мисс, чего вам не хватает? Вы… заставили мужчину опуститься до смородины. – Брэм с отвращением отбросил пирожное, затем стер лавандовую глазурь с пальцев краем скатерти из дамаста.

– Ваши действия, сэр, – глупейшее средневековое представление, – сказала мисс Финч, явно оскорбленная. – А мы здесь, в Спиндл-Коув, живем в современном мире. Почему мужчина не может готовить смородиновый джем или делать симпатичные медальоны, если такие вещи ему нравятся? Почему леди не может изучать геологию или медицину, если она интересуется этими науками?

– Женщины не моя забота, – буркнул Брэм.

 – Но где же все эти «современные» мужчины собираются по вечерам, если они лишены таверны?

Мисс Финч пожала плечами.

– Идут домой, я полагаю. Те немногие, что остались.

– А остальные сбежали отсюда, не так ли?

– Некоторые присоединились к армии или флоту. Другие просто уехали, чтобы найти работу в больших городах. Так что в Спиндл-Коув осталось не так уж много мужчин. Да, конечно, я понимаю, что это делает вашу задачу более трудной, но если быть совершенно откровенной… Мы не ощущаем себя… лишенными чего-либо.

Сюзанна сделала глоток чаю, потом добавила:

– Но я догадываюсь, чего вы хотите, лорд Райклиф.

– Неужели? – Брэм невольно усмехнулся.

Она взяла еще одно пирожное и отчетливо проговорила:

– Вы бы хотели, чтобы мы предложили вам большой кусок мяса с кровью, то есть то, что можно проткнуть вилкой, во что можно вонзить нож. Мужчина смотрит на еду как на сражение, в котором он одерживает победу.

Но для женщины еда – это бунт… и свобода, которую мы в Спиндл-Коув едим маленькими сладкими порциями, наслаждаясь ею.

Сюзанна поднесла к губам кусочек пирожного и отправила его в рот. Ее проворный язычок тотчас выскользнул наружу, чтобы спасти «заблудившийся» кусочек варенья.

Брэм чуть не застонал и заставил себя отвернуться, ища спасение в игре талантливой мисс Тейлор. Она так очаровала собрание, что между финальными аккордами и первыми раскатами восторженных аплодисментов возникла приятная пауза.

Брэм рукоплескал вместе с остальными. Торн же был единственным человеком в «таверне», который не аплодировал. Капрал безучастно стоял у двери, скрестив руки на груди. Брэм предположил, что для Торна аплодисменты слишком похожи на проявление эмоций. Потому что он человек-скала. Причем не просто скала, а скала, закованная в железо. К тому же покрытая льдом. И должно было произойти что-то действительно шокирующее, чтобы капрал проявил хоть какие-то эмоции.