Грешница

 – В голосе Риццоли вновь зазвучала злость.

Маура поднялась, дрожа от холода. Брюки пропитались студеной водой, и теперь ее икры словно были закованы в ледяной панцирь. По телефону ей сообщили, что место преступления находится в помещении, поэтому шарф и теплые перчатки она оставила в машине. Но в этом неотапливаемом зале было едва ли теплее, чем на стылом монастырском дворе. Она сунула руки в карманы пальто, удивляясь тому, как Риццоли, тоже без шарфа и теплых перчаток, умудрилась так долго проторчать в этой холодной часовне.

– Почему здесь так холодно? – спросила Маура. – Не представляю, как можно служить здесь мессу.

– А ее здесь и не служат. Эта часть здания никогда не используется зимой – обогревать слишком дорого. К тому же монахинь осталось совсем мало. На службу они ходят в маленькую приходскую церковь.

Маура вспомнила трех пожилых монахинь, которых видела в окне. Они, как слабые язычки пламени, готовились угаснуть одна за другой.

– Если эта церковь не используется, – сказала она, – тогда что здесь делали жертвы?

Риццоли тяжело вздохнула, и вырвавшееся из ее рта облако пара придало ей сходство с огнедышащим драконом.

– Никто не знает. Мать настоятельница говорит, что в последний раз видела Урсулу и Камиллу на молитве накануне вечером, около девяти. Когда они не появились на утренней молитве, сестры пошли их искать. Они не ожидали найти их здесь.

– Эти удары по голове… Похоже, они были нанесены в приступе безумной ярости.

– Но посмотрите на ее лицо, – заметила Риццоли, указывая на Камиллу. – Он не бил ее в лицо. Как будто щадил. И это наводит на мысль о том, что убийцей руководил не личный мотив. Он обрушил свою ярость не на нее конкретно, а на то, что она собой олицетворяет.

– Превосходство? – предположила Маура. – Сила?

– Забавно. Я бы предположила нечто связанное с верой, надеждой, милосердием.

– Просто я училась в католической школе.

– Вы? – Риццоли фыркнула. – Никогда бы не подумала.

Маура вдохнула прохладный воздух и взглянула на распятие, вспоминая годы учебы в школе Святых мучеников-младенцев. Суровые наказания, которые придумывала сестра Магдалена, преподававшая историю. Ее пытки были не физическими, а моральными и применялись исключительно к тем девочкам, которые, по мнению монахини, обладали излишней самоуверенностью. Лучшими друзьями четырнадцатилетней Мауры были не люди, а книги.