Эксперимент

– Единственное, на что нам остается надеяться, – продолжил он, – что они найдут пациента. Тогда проблема разрешится. Не будет ни любопытства прессы, ни угрозы судебного разбирательства. Он должен найтись – в целости и сохранности.

– Что с каждым часом все менее и менее вероятно.

Они сидели молча, кофе в чашках стыл, их дружба трещала по швам. Вот почему врачам нельзя жениться на коллегах, подумала она. Вечером Пол вернется к Элизабет, чья работа никак не связана с медициной. И между ними нет этой напряженности, им не приходится делить тревогу из-за Дага Кэри или судебного преследования, больничное руководство не способно испортить им ужин.

Элизабет поможет Полу отвлечься от проблем, по крайней мере на один вечер.

«А кто поможет мне?»

6

Сегодня никаких резиновых кур, подумал Роби Брэйс, когда официантка поставила перед ним тарелку. Он посмотрел на седло барашка, молодую картошку и тушеные, совсем еще крошечные овощи. Все выглядело таким нежным и юным! Разрезая ножом мясо, он думал: избранные предпочитают питаться юностью.

Сам-то он не чувствовал никакой особой избранности, хоть и сидел за столом, украшенным зажженными свечами, а рядом с его тарелкой примостился изящный бокал с шампанским. Он посмотрел на жену Грету, сидевшую рядом. Ее светлый лоб прорезала хмурая складочка. Он подозревал, что недовольство вызвано не качеством пищи – ее просьба о вегетарианской закуске была беспрекословно удовлетворена, а сама еда художественно сервирована. Глядя на два десятка других столов в банкетном зале, она наверняка обратила внимание на то, что заметил ее супруг: они сидели за самым дальним от трибуны столом. Задвинуты в угол, где их почти не видно.

Половина стульев за их столом пустовала, еще три были заняты администраторами дома престарелых и совершенно глухим инвестором Брэнт-Хилла. Их сослали за этот столик, словно в Сибирь. Оглядывая зал, он увидел, что другим врачам достались более почетные места. Доктор Крис Ольшанк, который был принят на работу в ту же неделю, что и Роби, получил место гораздо ближе к трибуне.

«Возможно, это ничего не значит. Возможно, это просто случайная оплошность при размещении гостей». Но Брэйс не мог не отметить очевидную разницу между Крисом Ольшанком и собой.

Ольшанк был белым.

«Эй, приятель, ты забиваешь себе голову ерундой!»

Он в возмущении глотнул шампанского, осушив бокал одним глотком. Его не отпускала мысль, что он был единственным чернокожим мужчиной среди гостей.