Гробовое молчание

Он сказал мне, что вы разыскиваете все документы, касающиеся этого дела. Если бы вы обратились ко мне, я бы сразу же все рассказал об этом происшествии.

– Откуда ты о нем знаешь? Когда это случилось, тебе было сколько – лет восемь?

– Я прикреплен к Чайна-тауну, а значит, должен знать обо всем, что там происходит. Знаешь, китайцы до сих пор говорят о «Красном фениксе». Эта история напоминает незаживающую рану. Она никогда не заживет, поскольку к ней примешивается позор.

– Позор? Почему?

– Убийца был одним из наших.

Говоря это, я подразумеваю всех китайцев. – Тань указал на папки, лежавшие на столе у Джейн. – Я просматривал это дело два месяца назад. Говорил с Лу Ингерсоллом. Читал отчеты судмедэкспертизы. – Он постучал себя по голове. – Вся информация здесь, не сомневайся.

– Я не знала, что ты знаком с этим делом.

– И тебе не пришло в голову спросить меня? А я-то думал, что стал членом команды.

Джейн не понравились обвиняющие нотки, прозвучавшие в голосе Таня.

– Да, ты член команды, – согласилась она. – Я постараюсь не забывать об этом. Но ты очень облегчишь дело для всех нас, если перестанешь вести себя так вызывающе.

– Просто мне хочется быть в первых рядах. Неприятно, когда в тебе видят какого-то придурка на подхвате, а это случается здесь слишком уж часто.

– Что ты имеешь в виду?

– Бостонское УП – большой и чудесный «плавильный котел», верно? – Тань рассмеялся. – Вранье!

Некоторое время Джейн рассматривала молодого человека, пытаясь расшифровать каменное выражение на его лице.

И вдруг узнала в нем себя – в возрасте Таня она жаждала показать, на что способна, и возмущалась, когда ее игнорировали.

– Сядь, Тань, – велела она.

Вздохнув, он придвинул ближайший стул и сел.

– Ну?

– Ты думаешь, я не представляю себе, что значит быть в меньшинстве?

– Не знаю. А ты представляешь?

– Оглянись вокруг. Сколько женщин-детективов работает в отделе убийств? Одна-единственная, и ты с ней разговариваешь.

Я знаю, каково это, когда ребята не подпускают тебя к делу; они считают: раз ты девушка, эта работа не для тебя. Тань, придется научиться справляться со всеми идиотами и со всем дерьмом, потому что и того и другого – пруд пруди.

– Но это не значит, что мы должны делать вид, будто радуемся этому.

– И что, если не радуемся – это может что-то изменить?

– Видимо, ты – изменила. Потому что тебя они признают.