Гробовое молчание

Джейн задумалась: а правда ли это? Вспомнила, какой была ее жизнь, когда она только поступила в отдел и ей приходилось мириться с хихиканьем, шутками о тампонах и намеренными оскорблениями. Да, теперь стало легче, однако война была тяжелой и длилась годами.

– Если будешь ныть и жаловаться – точно ничего не изменишь, – заметила она. – Нужно просто делать свою работу лучше других. – Джейн умолкла. – Я слышала, ты запросто сдал экзамен на детектива с первой попытки.

Тань быстро кивнул:

– И к тому же на самый высокий балл.

– А сколько тебе? Двадцать пять?

– Двадцать шесть.

– Это, знаешь ли, против тебя.

– Что? То, что я очередной азиат-зубрила?

– Нет. То, что ты совсем еще паренек.

– Чудесно. Еще одна причина, чтобы меня не принимали всерьез.

– Да ладно, причин, по которым ты оказываешься в невыгодном положении, можно насчитать с десяток. Некоторые из них существуют на самом деле, а другие ты придумал сам. Справься с ними и выполняй свою работу.

– Только если ты попробуешь не забывать, что я член команды.

Позволь мне заняться беготней, связанной с «Красным фениксом», раз я уже хорошо знаком с этим делом. Я могу куда-нибудь позвонить, поговорить с родственниками убитых.

– Фрост уже собрался снова побеседовать с госпожой Фан.

– Значит, я пообщаюсь с другими родственниками.

Джейн кивнула:

– Хорошо. А теперь расскажи мне, как далеко ты продвинулся с этим делом.

– Впервые я просмотрел эту папку в феврале, когда меня прикрепили к участку А-один и я узнал, что некоторые жители Чайна-тауна по-прежнему говорят о «Красном фениксе».

Я вспомнил, что слышал об этом деле еще ребенком, когда жил в Нью-Йорке.

– Ты слышал о нем в Нью-Йорке?

– Поверь мне: если это большая новость и если она имеет отношение к какому-нибудь живущему в стране китайцу, о ней судачит все китайское сообщество. «Красный феникс» обсуждали даже в Нью-Йорке. Я помню, бабушка говорила мне: какой позор, что убийца – один из наших. Она считала, что это бросает тень на всех китайцев.

Заставляет нас походить на преступников.

– Бог мой! Вот так коллективное чувство вины.

– Да, мы это умеем. Бабушка ужасно сердилась, когда я пытался выйти из дома в рваных джинсах, – она не хотела, чтобы люди думали, будто все китайцы неряхи. Я взрослел, чувствуя на своих плечах это бремя, – каждый раз, выходя из дома, я должен был представлять всю свою нацию. Так что – да, у меня уже был интерес к делу «Красного феникса».