Констанция

Он вновь сжал ее руки, да так, что суставы хрустнули и заболели. Она заметила, как её пальцы синеют, а запястья в его руках бледнеют.

Его действия не приносили никаких плодов, и поэтому незнакомец перестал сжимать ее холодные руки, перехватив свободной ладонью ее волосы на затылке.

Это движение снова ударило его током, и он решил, что девчонка просто обороняется таким способом. Но на самом деле, девочка была абсолютно бессильна. Он отпустил её руки, но двигать ими она абсолютно не могла. Кажется, он вывихнул ей несколько пальцев.

– Прекрати играться со мной! Я же тебя в порошок сотру! – выкрикнул он и с силой сжал в кулаке волосы.

Голова невообразимо заболела и Констанция еле сдержалась, чтобы не потерять сознание. Такого допустить она точно не могла, а потому как-то попыталась вырваться. Руки не слушались её, а пальцы тем более.

От несчастной косы практически ничего не осталось. Коса была красивой, немного потрепанной, а сейчас, скидывая ленту, расплелась и легла на плечах Констанции волнами.

Незнакомец, заметив, что она как-то пытается сопротивляться, дал ей пощечину.

– Ай! – взвизгнула Констанция, выдохнув последний воздух из легких и заглатывая новый.

Он влепил ей еще одну пощечину, уже более слабую, чем первая. Это действие в который раз ударило его током.

Высокий некто вдруг отшвырнул ее, не в силах терпеть такого нахальства. Он видел её, еще тогда почувствовал к ней свое отвращение. А теперь, она стоит перед ним и дико его бесит. Он ждал совсем другого человека, того, кто избавит его от вечных мук, а появилась она.

И всё же, ему доставляло удовольствие бить кого бы то ни было. Руками ли, хлыстом или мечом. Это делало его сильнее, а их уязвимей. Он не бил специально, но когда требовали обстоятельства, он наслаждался этим процессом.

Констанция, с синяками на руках и ноге, лежала на земле и пустым взглядом смотрела на рядом стоящее дерево. Позади себя она слышала шаги странного человека и его спокойное:

– Хоть бы ты умерла.

После этого ее глаза закрылись.

***

Фред устало смотрел на образовавшуюся перед ним земляную кучу. Сердце ничего не чувствовало, что очень не нравилось мальчику. Он хотел, бесконечно хотел ощущать эту естественную боль, чтобы хотя бы в голове не вьюжили мысли о предательстве. Наконец он встал, поправил рукава рубашки и зашел в дом. Там Фред отыскал кожаный мешок, сложил в него все продукты, какие были, семейные деньги и, закинув мешок на плечо, вышел.