Поцелуй шелки

Только это удерживает нас от того, чтобы свернуть в неверном направлении и разбиться о скалы, расположившиеся под обрывом.

Каким-то чудом мои ноги в конце концов натыкаются на скалистый берег. Я падаю на спину, отпуская свой груз и позволяя ему рухнуть рядом со мной. Отворачиваюсь от моряка, откашливаясь водой и желчью. Слезы текут по щекам, когда рыдание вырывается из моей груди.

– Мэйзи, – доносится дрожащий голос Подаксиса рядом со мной, но у меня нет сил открыть глаза. – О, ваше высочество, вам не следовало этого делать.

– Возможно, – удается мне прохрипеть.

В течение нескольких мучительных минут я ничего не могу делать, кроме как лежать и конвульсивно содрогаться, переводя дыхание, набираясь хоть какого-то подобия сил, пока нежные волны омывают мои ноги. С каждой секундой тревога пронизывает меня все сильнее. Начинается отлив, так что можно без опасений оставаться на пляже, но меня волнует судьба человека, которого я спасла. Я должна найти в себе силы сдвинуться с места. Нужно перевернуться и убедиться, что он жив.

Вздрогнув, поднимаю голову, которая кажется слишком тяжелой, но я заставляю себя перевернуться на другой бок.

Несколько раз моргаю, пораженная тем, как близко от меня спасенный моряк. Первое, что привлекает мое внимание, – круглые уши, свидетельствующие о том, что он, по крайней мере, наполовину человек. Это меня не удивляет, ведь я с самого начала сомневалась, что выживший в кораблекрушении может быть фейри. У нас мало причин выходить в море, даже в защищенных водах.

Так кого же я спасла?

Я обращаю свое внимание на его лицо: глаза закрыты, рот слегка приоткрыт. Страх сковывает мой желудок.

– Он мертв?

Подаксис подбегает к моряку с другой стороны и постукивает когтем по его плечу. Мужчина не двигается.

– Не знаю, – говорит он с паникой в голосе. – Может, мне его ущипнуть?

– Не щипай. Мне нужно проверить его жизненную силу. – Я пытаюсь вспомнить все, что почерпнула из спасений, свидетелем которых когда-то была. Напрягая свои слабые конечности, я подтягиваюсь ближе, наполовину прижимаясь к груди моряка, и кладу пальцы у основания его горла, имитируя то, что, как я видела, делали мои братья.

 – Черт возьми, я не знаю, как это делать. Я ничего не чувствую, но, может быть, у меня просто пальцы окоченели.

– Я все еще могу его ущипнуть. Если этот парень жив, он точно закричит.

Игнорируя Подаксиса, я поднимаю руку мужчины, переворачиваю его ладонь, пока не нахожу нужное место на запястье.