Поцелуй шелки

Медленными шагами я подхожу к Нимуэ, оценивая окружающую меня обстановку свежим взглядом.

– Неплохой тронный зал, – замечаю я.

За всю жизнь я бывала только в двух дворцах. В Бершарборе, хотя там я редко проводила время в помещении, а позже – во дворце Селены, резиденции неблагой королевы Лунного королевства. Именно туда отец отправил меня, чтобы выдать замуж за принца, и именно оттуда я сбежала. Во дворце Селены я пробыла недолго, но смогла оценить его роскошь и заметить, чем он отличается от Бершарбора. Комната, в которой я сейчас нахожусь, несомненно, является тронным залом.

Это значит, что мы во дворце Джиневры.

Надежда ярко расцветает в моем сердце. Я слышала о дворце Джиневры и примерно знаю, где он находится. Но удивлена, обнаружив, что он наполнен воздухом, а не водой, потому что, по слухам, этот дворец расположен под водой. Полагаю, то, что часть дворца содержит воздух, вполне разумно, поскольку существует множество видов морских фейри, которым для жизнедеятельности требуется кислород.

Кроме того, дворец был построен для размещения как морских, так и наземных фейри. Давным-давно, еще до первой войны, дворцом правила королева Мелузина – мать Нимуэ. Соответственно, она также является моей бабушкой по материнской линии. Мелузина правила морем из Джиневры, в то время как ее супруг, король Херн, управлял Осенним королевством из дворца, построенного так близко к морю, как только было возможно для правителя суши. Бершарбор. Мой дом. Дворец моего отца.

Однако следует обратить больше внимания на слухи о том, что два дворца когда-то соединяли коралловые пещеры.

Так возлюбленные королевских кровей могли легко навещать друг друга. Говорят, что с тех пор пещеры были разрушены, некоторые заполнены воздухом, другие водой, но все они стали тупиками. И все же…

Я близко к дому. К отцу. Если бы я только могла…

– Помни мои слова, моя маленькая жемчужина. – Нимуэ наблюдает за мной сквозь полуопущенные веки. – Если попытаешься уйти без моего благословения, никто не избавит тебя от наложенного мной проклятия.

Даже магия твоего дорогого отца недостаточно сильна, чтобы противостоять моей. Но сейчас не об этом. Какое-то время мы будем одни, так что давай поговорим откровенно, как мать и дочь.

– Мать и дочь, – бормочу я с презрением.

Нимуэ игнорирует мои пропитанные ядом слова и продолжает улыбаться, сидя на своем троне.

– Спроси меня о чем угодно, и я отвечу, любовь моя.

Использование подобного обращения возмущает меня.