Если ты вернёшься…

Два платяных шкафа, зеркальный сервант и книжный стеллаж были насквозь пропитаны запахом нафталина. Бабушка повсюду рассовывала прессованные белые таблетки с резким запахом, борясь с молью и отпугивая мышей, которых у неё никогда не было. Даже спустя пять лет после её смерти, мебель, промытая мною не на один раз, отчётливо издавали этот неповторимый аромат, хотя, может быть это просто моя услужливая память подсовывала картинку из прошлого, едва я прикасалась к створкам давно отжившей свой век стенки.

На дощатом полу был толстый слой облупившейся золотисто-коричневой краски. Она была вся в сеточке мелких трещин, в просветах которых виднелось жёлтое защитное покрытие, нанесённое молодым дедом в то время, когда гладко оструганные доски ещё источали запах сосны.

Наш район считался неблагополучным, вечерами здесь часто бывали драки и разборки между подвыпившими людьми. Одиноким путникам, что не могли постоять за себя, тёмными вечерами нередко приходилось расставаться с телефонами и имеющейся в карманах наличностью.

Вот и сегодня, когда родители переступили порог дома, задержавшись на пару часов дольше обычного я с ходу поняла, что произошло нечто непредвиденное.

Заплаканная мама покрасневшими глазами укоризненно смотрела на отца, периодически она тяжело вздыхала, приводя меня в замешательство. Папа виновато опустил взгляд, присев на табурет, стоявший в коридоре, на его лице сиял довольно большой синяк, над верхней губой была рана края которой кровоточили.

Взяв из аптечки бинт, оторвала кусок марлевого холста и сложив его в четыре раза протянула вмиг присмиревшему отцу.

– Ограбили этого охламона, – начала говорить мама, снимая обувь, – зарплату им сегодня выдали за целых два месяца. Павел как с автобуса вышел, привязались к нему трое, на остановке, закурить всё просили. Вот теперь полюбуйся, на защитника нашего! – протянув руку она резко развернула его ко мне лицом.

– А что полиция? – спросила я дрогнувшим голосом.

– Развели руками, сказали, что будут искать. Что толку с того? Кого они найдут? Когда? Как жить теперь будем, ума не приложу…

– Мам, не расстраивайся ты так! Главное, что все живы, а деньги ведь не самая важная вещь в мире!

– Рассчитывала я на них. Хотела твой выпускной оплатить, да видимо не судьба, Алёна.

– Обойдусь и без него, – пожала плечами пытаясь приободрить её.

– Эх…

– Мама.