Никому тебя не отдам

Прыснув остатки огненной воды в лицо нападавшему, она громко завизжала, пытаясь сбежать. Девочка надеялась, что крик услышат соседи и вызовут полицию, поэтому продолжала визжать.

Несмотря на крик и яростное сопротивление, один из мужчин заткнул ей рот тряпкой. Полузадушенная этим кляпом, Аня замолчала. Согнувшись калачиком, она походила на затравленного зверя. На её худом лице были видны только глаза, расширенные от страха. Она так сильно обхватила себя руками, что побелели костяшки пальцев. Всхлипывая, она надеялась, что они всё-таки не тронут её.

Она норовила отползти от мужчин к батарее по грязному полу, но они заметили это и приблизились. Они ухмылялись и тянули к ней руки.

Расширенными от ужаса глазами Аня смотрела, как двое негодяев нагнулись к ней, хватаясь руками за её грудь. Один из них схватил девочку за ногу. Аня с грохотом рухнула на пол и тут же получила удар в челюсть, потом в нос. Раздался хруст, и хлынула кровь. Аня подавилась. Перевернувшись на живот, она поползла в коридор. Её поймали за ноги и рывком стянули джинсы.

Девочка замычала. Кто-то выругался матом, и, схватив бутылку со стола, разбил её, а оставшийся осколок поднес к горлу жертвы. Он выдернул из её рта тряпку и откинул в сторону.

– Слушай, тварь, если откроешь пасть, убью! – спокойно произнес он.

– Убивай, – захрипела жертва, и завизжала из последних сил.

Почувствовав жжение в области шеи, она приняла череду ударов. И стало так тихо… Аня потеряла сознание.

За стеной безмятежно спала пьяная мать.

Она, как и её растерзанная дочь, ничего не осознавала и не чувствовала. Она не чувствовала боли, которую приняла на себя её беззащитная девочка; не видела удара, которым изменили её молодую судьбу, разрушили планы, мечты, надежды, навсегда похоронив их под руинами памяти.

Через неделю Аня очнулась в городской больнице. Рядом с ней сидела осунувшаяся лицом и сильно постаревшая бабушка.

– Пить, – захрипела девочка. Она лежала недвижимая и едва вращала глазами, чтобы осмотреться. Первое, что она заметила, это стены, покрытые навевающей тоску блеклой голубой краской.

– Девочка моя, погоди, я сейчас доктора позову, – женщина вскочила со стула и выбежала в коридор.

Доктор появился через несколько минут и принялся осматривать пациентку, следом пришла медсестра и взялась за капельницу. Бабушка стояла позади них и заламывала руки, шепча молитвы.

– Всё очень даже ничего, – кивнул доктор пожилой женщине, и, махнув рукой медсестре, вышел из палаты.