Под шепчущей дверью

Отдел кадров в самом скором времени даст вам подписать заявление о… да как же это называется? – Он пролистал лежащие на столе бумаги. – Ах да. О пособии по безработице. Ведь даже будучи безработной, вы сможете присосаться к груди государства за счет уплаченных мною налогов. – Он покачал головой. – Так что в некотором смысле я продолжу платить вам. Хотя и немного. И не за работу. Потому что вы здесь больше не работаете.

Она больше не улыбалась.

– Я… что?

– Вы уволены, – медленно проговорил он, не понимая, почему ей так трудно понять очевидное.

– Почему? – требовательно вопросила она.

Теперь они наконец-то вступили в диалог. Отвечать на вопросы почему? было коньком Уоллеса. Ничего, кроме фактов.

– Из-за экспертного заключения по делу Кортаро. Вы предоставили его спустя два часа после дедлайна. И оно было принято лишь потому, что судья Смит был кое-чем обязан мне, и даже это удалось мне с большим трудом. Я был вынужден напомнить ему, что видел его и его любовницу-няню в… впрочем, это неважно.

Вы могли лишить фирму нескольких тысяч долларов, не говоря уже об ущербе, который был бы нанесен нашему клиенту. Такие ошибки не прощают. Я благодарен вам за годы преданной работы в «Мур, Прайс, Хернандес & Уортингтон», но, боюсь, в ваших услугах мы больше не нуждаемся.

Она резко встала, кресло проскрипело по твердому деревянному полу.

– Я не опоздала с заключением.

– Опоздали, – спокойно возразил Уоллес. – Могу показать вам временную метку, сделанную в канцелярии, если вы того пожелаете.

 – Он постучал пальцами по лежащей на столе папке.

Ее глаза сузились. Но, по крайней мере, она больше не плакала. А с гневом Уоллес умел справляться. В его первый день в юридической школе ему сказали, что, хотя юристы и необходимы для функционирования общества, они, тем не менее, всегда вызывают чей-то гнев.

– Даже если я и предоставила его с опозданием, то такое произошло впервые за все годы моей работы здесь. В первый и в последний раз.

– И теперь вы можете расслабиться и не бояться, что нечто подобное повторится, – сказал Уоллес. – Потому что вы здесь больше не работаете.

– Но… но как же мой муж? И мой сын? И моя дочь?!

– Ах да. Я рад, что вы затронули эту тему. Если мы платили вашей дочери стипендию, теперь мы ее, разумеется, аннулируем. – Он нажал кнопку на телефоне на столе. – Ширли? Отметь для отдела кадров, что дочь миссис Райан не получит больше от нас никаких денег.