Под шепчущей дверью

Я не знаю, как это делается, но уверен: они должны заполнить какую-то форму, которую я потом подпишу. Займись этим немедленно.

Раздался голос его помощницы:

– Хорошо, мистер Прайс.

Он посмотрел на свою бывшую сотрудницу.

– Вот так. Понятно? Все учтено. А теперь, прежде чем вы уйдете, я хотел бы напомнить вам, что мы профессионалы. Вам нет нужды кричать, или кидаться вещами, или угрожать, потому что это, вне всякого сомнения, будет классифицировано как тяжкое преступление. И пожалуйста, если можно, забирая свои вещи, не прихватите чего-нибудь, принадлежащего фирме.

Заменившая вас сотрудница приступит к работе в понедельник, и мне будет очень неприятно, если в ее распоряжении не окажется степлера или держателя для клейкой ленты. Хотя, разумеется, вы унесете с собой все безделушки, накопившиеся на вашем столе за то время, что вы работали у нас. – Он взял в руку мячик для снятия стресса с логотипом фирмы. – Они просто замечательные, верно? Помню, вы получили такой мячик по случаю семилетней годовщины вашей работы здесь. Возьмите его с моего благословения. Мне кажется, он вам пригодится.

– Так вы это серьезно, – прошептала она.

– Я серьезен, как сердечный приступ. А теперь, с вашего позволения, я должен буду…

– Вы… вы… вы чудовище! – закричала она. – Я требую от вас извинений!

Еще бы она их не требовала.

– Извинения предполагали бы, что я сделал что-то неправильное. А это не так. Если уж на то пошло, это вам следует извиниться передо мной.

Ее ответный вопль не был похож на извинение.

Уоллес, сохраняя хладнокровие, снова нажал на кнопку телефона.

– Ширли? Охранники пришли?

– Да, мистер Прайс.

– Хорошо. Пусть скорее идут сюда, пока в мою голову не полетело что-нибудь тяжелое.

Уоллес Прайс в последний раз видел Патрисию Райан, когда ее, лягающуюся, и визжащую, и совершенно игнорирующую его предупреждение о преступных действиях, тащил прочь амбал по имени Джеральдо. Он был невольно впечатлен тем, что миссис Райан настойчиво угрожала засунуть то, что она называла раскаленной кочергой, ему в горло, чтобы эта самая кочерга – по ее словам – проткнула его тело сверху донизу и у него случилась бы смертельная агония.

– Вам повезет! – крикнул он от двери, зная, что его слышат все работающие на этаже. Он хотел, чтобы они знали: ему это небезразлично. – Дверь закрывается, окно открывается, и все такое. – Двери лифта сомкнулись, и ее приступ ярости остался за ними.

– Ох, – вздохнул Уоллес. – Так-то оно лучше.